Сын учителей из села Мегра Вологодской области; учёбу в Петрозаводском университете прервал, уйдя добровольцем на фронт в составе студенческого Истребительного батальона. Позже станет командиром взвода тяжёлых танков. Дважды ранен, горел в танке (потом носил бороду, чтобы скрыть следы ожогов).
После войны, окончив Литературный институт, стал профессиональным литератором. При жизни опубликовал тридцать три книги. За сборник «Верность» (1973 г.) удостоен Государственной премии РСФСР. Кавалер орденов Отечественной войны II степени, Трудового Красного Знамени и Октябрьской Революции.
Собрание сочинений в 3-х томах вышло уже после смерти Сергея Сергеевича Орлова. В 1981 году в Белозерске был открыт дом-музей поэта.
* * *
Я сегодня вышел в ночь, влюблённый
В мир до самых отражённых звёзд.
Не дергач скрипел во ржи зелёной,
То земная скрежетала ось.
Шар крутился, накреняясь грозно,
Так, что сосны дикие в лесу
С неба заполуночные звёзды
Сучьями сшибали, как росу.
Как ерши в воде густой, зелёной
Стаями, сверкая чешуёй,
Шишек рыжеватых миллионы
В хвое проносились предо мной.
И казалось мне, что стал я тоже
Деревом косматым средь дорог,
И по мне необъяснимой дрожью
Прянул жизни безсловесной ток...
1945
* * *
Мне кажется, что это было так.
Что шли к Земле тяжёлые ракеты
Сто лет подряд в багровых вспышках света,
Не возвращаясь никогда назад,
Покинув навсегда свою планету.
Встречала их Земля гремучим адом,
Потоками, низвергнутыми с неба,
Гигантскими деревьями, жарою,
Слепящим светом, бронебойным градом;
Над ней струился пар, клубились гады,
Железный воздух рвал грудные клетки,
И тяжесть разрывала сухожилья,
И от избытка влаги жгло сердца.
Но как они при этом были рады
Земному урагану изобилья:
Здесь жизни может и не быть конца.
Переплывая огненные реки,
Сражаясь с мастодонтами в чащобах,
Перелетая с полюса на полюс,
Они решились жить на ней вовеки,
Они остались здесь, на доброй, злобной,
Скупой и щедрой девственной Земле.
И где-то посредине океана
Огромный остров отвоёван был,
Как центр цивилизации урана.
И город здесь впервые воспарил.
О, белое виденье Атлантиды
В бездонной глуби памяти людской,
Висячие сады Семирамиды,
Воображенье с неземной тоской.
Как трудно отвоёвывалось счастье,
Не уступал и не сдавался воздух,
От необычного пришельцы гасли,
Но не было уже пути назад.
И Землю в руки брал творец и мастер,
Уран был добыт, поднят город-сад.
…Но в ночь одну погибла Атлантида.
Мне кажется, что это было так.
1948
* * *
Сраженья да походы.
В дыму мои края.
И молодость проходит,
Бездомная моя.
Пройдёт – и не заметишь,
Что жизнь твоя как дым,
И никогда на свете
Не будешь молодым.
Девчонку молодую
Рукой не обоймёшь
И песенку простую
О счастье не споёшь.
В земле истлеет тело,
Упавшее в кусты.
Кому какое дело,
Что жил на свете ты!
1978
* * *
Вот человек — он искалечен,
В рубцах лицо. Но ты гляди
И взгляд испуганно при встрече
С его лица не отводи.
Он шёл к Победе, задыхаясь,
Не думал о себе в пути,
Чтобы она была такая:
Взглянуть — и глаз не отвести!
1945
* * *
Матери Екатерине Яковлевне
Пароход покричал, покричал,
Бросил чалку на мокрый причал.
Я на землю по трапу ступил,
За которую в битву ходил,
Спал в снегу, у лесного костра,
Шёл навстречу горячим ветрам,
В танке тесном два раза горел, —
Несмотря ни на что, уцелел.
И в разгар вологодской весны
Возвратился сегодня с войны.
Вот он, старый, с разбитым окном,
С тополями — родительский дом…
Здравствуй, столько прождавшая мать!
Больше некого нам ожидать.
* * *
Ну что судьба — ты на неё не сетуй:
Неповторимо наше бытие.
Она тебя вела по белу свету
И сохранила в тысяче боёв.
Мир многоцветен, груб и многогранен,
В нём жажды до конца не утолить,
И не предвидеть ничего заранее,
И никогда не отхотится жить.
Жить так, чтоб за спиной широкой вьюга,
Чтоб звёздная метелица мела,
Морозы тундры, злое солнце юга,
И день и ночь, горячий свет и мгла,
Чтоб рушилось и снова возникало,
Чтоб солью пропитался воротник,
Чтоб в руки въелась изморозь металла,
Огонь в тугие мускулы проник,
Чтоб шли деревья сильными ногами,
Чтоб плакали и пели поезда,
Булыжники гремели кулаками
И трепетала синяя звезда,
Чтоб где-то на сосновом полустанке,
В далёком и неведомом краю,
Девчонка, босоногая белянка,
Вдруг загляделась в молодость твою.
И вновь не будет на сердце покоя,
Тебе простор откроется иной.
Пить жар степей, смолистый запах хвои,
Цветов и трав томительный настой.
Лугам не сохнуть, не иссякнуть водам,
Не надышаться воздухом тебе,
Не запроситься на покой и отдых,
Не изменить товарищам в борьбе.
Взгляни на мир широкими глазами,
Завещанный друзьями в смертный час,
И вот ты, весь его увидев, замер...
От полюса до полюса, лучась,
Земля вертится, накреняясь грозно,
И мётлы пальм на тропиках с небес
Сметают заполуночные звёзды,
И вздрагивает в них, сверкая, Южный Крест,
Дымятся горы, необычно юны,
Пьянит кристальный воздух, как вино.
За жемчугом ныряльщики в лагунах
С ножом в руке кидаются на дно.
Геологи втыкают альпенштоки,
К отвесным скалам привалясь плечом,
И день встаёт горящий на востоке,
Не кончившись на западе ещё...
Костры горели где-то на привалах,
Ни на минуту мир не замирал.
Всё в нём перекликалось, трепетало,
Ворочалось, сшибалось наповал.
Невпроворот свирепая живучесть
Бурлит на скалах горяча.
Земля свою положенную участь
Несёт, как солнце, на литых плечах.
1945
* * *
Опять на старую гляжу
Фотокарточку оттуда,
Где жизнь моя в огне, как чудо,
Шла по стальному рубежу.
Чему он радуется там,
Юнец, мальчишка в гимнастёрке:
Бомбёжке, на снегу кострам,
Щепотке рубленой махорки?
Он, улыбаясь, на меня
Глядит из взорванного мира,
В планшете кирзовом храня
Настроенную музой лиру.
Чему он радуется там?
Снаряд шальной, завыв, ударит,
И он не пискнет, как комарик,
А полк уйдёт к иным огням.
Гомер гвардейского полка,
Ни жизни, ни любви не зная,
Он может всё наверняка,
О чём я не предполагаю.
Возьмёт немытой пятернёй
В горсть переливчатые струны –
И я пред ним замру немой,
Завистливо, как мальчик юный.
Ракета над полком взойдёт.
Он эту лиру к чёрту кинет,
И рейх к его ногам падёт
В дыму в поверженном Берлине.
Танкист гвардейского полка,
Мальчишка, искра грозной бури,
На что он там издалека
Глаза улыбчивые щурит?..
1968
Постскриптум____________________________
…Я не знаю, куда она затерялась, эта самая медаль «За оборону Ленинграда», его, Сергея Орлова, медаль, которую он мне показывал, медаль искорёженная и смятая. Когда она была новой, он носил её над левым карманом гимнастёрки, над сердцем. И она защитила его от смертельного осколка в бою.
После войны, окончив Литературный институт, стал профессиональным литератором. При жизни опубликовал тридцать три книги. За сборник «Верность» (1973 г.) удостоен Государственной премии РСФСР. Кавалер орденов Отечественной войны II степени, Трудового Красного Знамени и Октябрьской Революции.
Собрание сочинений в 3-х томах вышло уже после смерти Сергея Сергеевича Орлова. В 1981 году в Белозерске был открыт дом-музей поэта.
* * *
Я сегодня вышел в ночь, влюблённый
В мир до самых отражённых звёзд.
Не дергач скрипел во ржи зелёной,
То земная скрежетала ось.
Шар крутился, накреняясь грозно,
Так, что сосны дикие в лесу
С неба заполуночные звёзды
Сучьями сшибали, как росу.
Как ерши в воде густой, зелёной
Стаями, сверкая чешуёй,
Шишек рыжеватых миллионы
В хвое проносились предо мной.
И казалось мне, что стал я тоже
Деревом косматым средь дорог,
И по мне необъяснимой дрожью
Прянул жизни безсловесной ток...
1945
* * *
Мне кажется, что это было так.
Что шли к Земле тяжёлые ракеты
Сто лет подряд в багровых вспышках света,
Не возвращаясь никогда назад,
Покинув навсегда свою планету.
Встречала их Земля гремучим адом,
Потоками, низвергнутыми с неба,
Гигантскими деревьями, жарою,
Слепящим светом, бронебойным градом;
Над ней струился пар, клубились гады,
Железный воздух рвал грудные клетки,
И тяжесть разрывала сухожилья,
И от избытка влаги жгло сердца.
Но как они при этом были рады
Земному урагану изобилья:
Здесь жизни может и не быть конца.
Переплывая огненные реки,
Сражаясь с мастодонтами в чащобах,
Перелетая с полюса на полюс,
Они решились жить на ней вовеки,
Они остались здесь, на доброй, злобной,
Скупой и щедрой девственной Земле.
И где-то посредине океана
Огромный остров отвоёван был,
Как центр цивилизации урана.
И город здесь впервые воспарил.
О, белое виденье Атлантиды
В бездонной глуби памяти людской,
Висячие сады Семирамиды,
Воображенье с неземной тоской.
Как трудно отвоёвывалось счастье,
Не уступал и не сдавался воздух,
От необычного пришельцы гасли,
Но не было уже пути назад.
И Землю в руки брал творец и мастер,
Уран был добыт, поднят город-сад.
…Но в ночь одну погибла Атлантида.
Мне кажется, что это было так.
1948
* * *
Сраженья да походы.
В дыму мои края.
И молодость проходит,
Бездомная моя.
Пройдёт – и не заметишь,
Что жизнь твоя как дым,
И никогда на свете
Не будешь молодым.
Девчонку молодую
Рукой не обоймёшь
И песенку простую
О счастье не споёшь.
В земле истлеет тело,
Упавшее в кусты.
Кому какое дело,
Что жил на свете ты!
1978
* * *
Вот человек — он искалечен,
В рубцах лицо. Но ты гляди
И взгляд испуганно при встрече
С его лица не отводи.
Он шёл к Победе, задыхаясь,
Не думал о себе в пути,
Чтобы она была такая:
Взглянуть — и глаз не отвести!
1945
* * *
Матери Екатерине Яковлевне
Пароход покричал, покричал,
Бросил чалку на мокрый причал.
Я на землю по трапу ступил,
За которую в битву ходил,
Спал в снегу, у лесного костра,
Шёл навстречу горячим ветрам,
В танке тесном два раза горел, —
Несмотря ни на что, уцелел.
И в разгар вологодской весны
Возвратился сегодня с войны.
Вот он, старый, с разбитым окном,
С тополями — родительский дом…
Здравствуй, столько прождавшая мать!
Больше некого нам ожидать.
* * *
Ну что судьба — ты на неё не сетуй:
Неповторимо наше бытие.
Она тебя вела по белу свету
И сохранила в тысяче боёв.
Мир многоцветен, груб и многогранен,
В нём жажды до конца не утолить,
И не предвидеть ничего заранее,
И никогда не отхотится жить.
Жить так, чтоб за спиной широкой вьюга,
Чтоб звёздная метелица мела,
Морозы тундры, злое солнце юга,
И день и ночь, горячий свет и мгла,
Чтоб рушилось и снова возникало,
Чтоб солью пропитался воротник,
Чтоб в руки въелась изморозь металла,
Огонь в тугие мускулы проник,
Чтоб шли деревья сильными ногами,
Чтоб плакали и пели поезда,
Булыжники гремели кулаками
И трепетала синяя звезда,
Чтоб где-то на сосновом полустанке,
В далёком и неведомом краю,
Девчонка, босоногая белянка,
Вдруг загляделась в молодость твою.
И вновь не будет на сердце покоя,
Тебе простор откроется иной.
Пить жар степей, смолистый запах хвои,
Цветов и трав томительный настой.
Лугам не сохнуть, не иссякнуть водам,
Не надышаться воздухом тебе,
Не запроситься на покой и отдых,
Не изменить товарищам в борьбе.
Взгляни на мир широкими глазами,
Завещанный друзьями в смертный час,
И вот ты, весь его увидев, замер...
От полюса до полюса, лучась,
Земля вертится, накреняясь грозно,
И мётлы пальм на тропиках с небес
Сметают заполуночные звёзды,
И вздрагивает в них, сверкая, Южный Крест,
Дымятся горы, необычно юны,
Пьянит кристальный воздух, как вино.
За жемчугом ныряльщики в лагунах
С ножом в руке кидаются на дно.
Геологи втыкают альпенштоки,
К отвесным скалам привалясь плечом,
И день встаёт горящий на востоке,
Не кончившись на западе ещё...
Костры горели где-то на привалах,
Ни на минуту мир не замирал.
Всё в нём перекликалось, трепетало,
Ворочалось, сшибалось наповал.
Невпроворот свирепая живучесть
Бурлит на скалах горяча.
Земля свою положенную участь
Несёт, как солнце, на литых плечах.
1945
* * *
Опять на старую гляжу
Фотокарточку оттуда,
Где жизнь моя в огне, как чудо,
Шла по стальному рубежу.
Чему он радуется там,
Юнец, мальчишка в гимнастёрке:
Бомбёжке, на снегу кострам,
Щепотке рубленой махорки?
Он, улыбаясь, на меня
Глядит из взорванного мира,
В планшете кирзовом храня
Настроенную музой лиру.
Чему он радуется там?
Снаряд шальной, завыв, ударит,
И он не пискнет, как комарик,
А полк уйдёт к иным огням.
Гомер гвардейского полка,
Ни жизни, ни любви не зная,
Он может всё наверняка,
О чём я не предполагаю.
Возьмёт немытой пятернёй
В горсть переливчатые струны –
И я пред ним замру немой,
Завистливо, как мальчик юный.
Ракета над полком взойдёт.
Он эту лиру к чёрту кинет,
И рейх к его ногам падёт
В дыму в поверженном Берлине.
Танкист гвардейского полка,
Мальчишка, искра грозной бури,
На что он там издалека
Глаза улыбчивые щурит?..
1968
Постскриптум____________________________
Из воспоминаний Михаила Дудина
Он дважды горел в танке, потому что уходил из танка, как это и положено командиру, последним. Он сначала выталкивал товарищей, потом уже пробивался через адское пламя газойля сам.…Я не знаю, куда она затерялась, эта самая медаль «За оборону Ленинграда», его, Сергея Орлова, медаль, которую он мне показывал, медаль искорёженная и смятая. Когда она была новой, он носил её над левым карманом гимнастёрки, над сердцем. И она защитила его от смертельного осколка в бою.