12 февраля 2023 года — день памяти (70 лет) Семёна Петровича ГУДЗЕНКО (5 марта 1922 — 12 февраля 1953)
Семён Петрович Гудзенко родился в Киеве в семье инженера-строителя. В 1939 году поступил в МИФЛИ*, но, оставив институт, добровольцем ушёл на фронт в июле 1941 года. Воевал под Москвой, под Смоленском, получил тяжёлое ранение (1942 г.). После госпиталей служил военным корреспондентом в армейских газетах. Награждён орденом Красной Звезды, медалями. «Однополчане» (1944 г.) — первый сборник С. Гудзенко, а всего он успел выпустить семь книг стихотворений. Умер в Москве. «Мы не от старости умрём — от старых ран умрём». Так и получилось. __________________________ * Московский историко-философский литературный институт.
ЛИРИЧЕСКАЯ ХРОНИКА (фрагменты)
* * *
На свете очень много родин. Но у тебя всегда одна. И вот, когда пришла война, когда тебе сказали «годен», благодари родную мать за то, что родила солдатом в двадцать втором или двадцатом, когда устали воевать. Благодари её за то, что ты не вздохом и не всхлипом Россию спас...
*
Караульное помещение, замерзающий часовой. Где окопы? Где радость мщенья? Обучают меня под Москвой. С полной выкладкой марширую. — Выше голову! — Шире грудь!
Ночь на нарах. Звон в ушах. Не сражаюсь. Не пирую. Ничего не просит душа. Только б выспаться до утра. Только б не было ночью тревоги.
*
Угрюмый старшина ползет по щели и кормит сахаром солдат.
Здесь рубеж. Здесь черта. Здесь мечта. И не мечта. Над тобою небо боя. Ты лежишь на поле боя. — Что с тобою? — Что с тобою? — Ни черта, брат, ни черта.
...Просто думаю о многом. Всё, что есть и что прошло, всё, что слушал по дорогам, всё, что снегом замело, — вижу резче и точнее, будто заново прозрел.
...Ходит ворон, коченея, ждёт, чтоб я закоченел.
*
Угрюмый старшина опять ползёт по щели. Ни домечтать, ни докурить нельзя. Уже на бруствер брошены шинели. Сейчас в атаку бросятся друзья. И началось. Я выскочил по знаку. Огонь над полем боя нависал. Так было. А стихи «Перед атакой» я после, в лазарете, написал.
*
Я повторяю довод свой: судьба без умысла и плана нас берегла от малых войн — от Халхин-Гола и Хасана. Дорога стала нам ясна, когда на плечи однолеток Отечественная война легла до хруста мышц и клеток грудных. И не было трудней. Но мы всё выдержали. Просто такое свойство крови. В ней отвага, верность и упорство.
*
И вот пройдут десятки лет... Случайно в поле, у оврага, найдёшь окопный ржавый след и вспомнишь весь поход — до шага,
до выкрика — весь гул атак. И сыну скажешь так: — Благодари родную мать за то, что родила солдатом в сорок четвёртом, в сорок пятом, когда устали воевать...
1946
МОЁ ПОКОЛЕНИЕ
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели. Мы пред нашим комбатом, как пред Господом Богом, чисты. На живых порыжели от крови и глины шинели, на могилах у мёртвых расцвели голубые цветы.
Расцвели и опали... Проходит четвёртая осень. Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят. Мы не знали любви, не изведали счастья ремёсел, нам досталась на долю нелёгкая участь солдат.
У погодков моих нет ни жён, ни стихов, ни покоя — только сила и юность. А когда возвратимся с войны, всё долюбим сполна и напишем, ровесник, такое, что отцами-солдатами будут гордиться сыны.
Ну, а кто не вернётся? Кому долюбить не придётся? Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражён? Зарыдает ровесница, мать на пороге забьётся, — у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жён.
Кто вернётся — долюбит? Нет! Сердца на это не хватит, и не надо погибшим, чтоб живые любили за них. Нет мужчины в семье — нет детей, нет хозяина в хате... Разве горю такому помогут рыданья живых?
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели. Кто в атаку ходил, кто делился последним куском, тот поймёт эту правду, — она к нам в окопы и щели приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.
Пусть живые запомнят и пусть поколения знают эту взятую с боем, суровую правду солдат. И твои костыли, и смертельная рана сквозная, и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат, —
это наша судьба, это с ней мы ругались и пели, подымались в атаку и рвали над Бугом мосты. ...Нас не нужно жалеть: ведь и мы никого б не жалели. Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.
А когда мы вернёмся — а мы возвратимся с победой, все как черти упрямы, как люди живучи и злы, — пусть нам пива наварят и мяса нажарят к обеду, чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы.
Мы поклонимся в ноги родным исстрадавшимся людям, матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя. Вот когда мы вернёмся и победу штыками добудем — всё долюбим, ровесник, и ремёсла найдём для себя.