Майя Ивановна Борисова родилась в Ленинграде в семье служащих. В 1955 году, по окончании отделения журналистики филфака ЛГУ, получила направление в Абакан, где работала в газете «Советская Хакасия», а через некоторое время – в Красноярск. Там вышли три первых стихотворных сборника М. Борисовой. В 1962 году вернулась в Ленинград, где и прожила оставшуюся часть жизни.
Автор многих книг стихов, переводчик.
Награждена орденом «Знак Почёта».
* * *
Хочешь, строй сумасшедшие планы
Или вовсе забудь, – говорю, –
Я – уже разожжённое пламя.
Я высоко и ровно горю.
Зов откликан, отплаканы слёзы.
Наступила глухая пора.
Я – осеннее пламя берёзы...
Видишь след своего топора?
* * *
Моих детей не будет никогда.
Ни выросших, ни умерших
не будет.
Ни в вещих снах, ни в праздниках, ни в буднях –
Моих детей не будет никогда.
Устав от волхвований, от стыда
Перед собой, судьбой и медициной,
Я поняла:
ни дочери, ни сына –
Моих детей
не будет никогда.
С тех пор прошло довольно много лет.
Чужих собак я, припадая, глажу.
Но это не чужих собак я глажу:
Ласкаю я детей,
которых нет.
Когда вы мне бросаете упрёк,
Что я молчу,
то это я в молчанье
Неведомых имён ловлю звучанье:
Мне почему-то кажется, что трёх...
Когда же прохожу я стороной
По улице
и выгляжу престранно,
Три маленьких разреженных пространства –
Три пустоты бегут передо мной.
Мне говорят: невелика беда...
– Невелика! – я отвечаю людям.
Но на земле детей моих не будет.
Нигде.
И никаких.
И никогда.
Автор многих книг стихов, переводчик.
Награждена орденом «Знак Почёта».
* * *
Хочешь, строй сумасшедшие планы
Или вовсе забудь, – говорю, –
Я – уже разожжённое пламя.
Я высоко и ровно горю.
Зов откликан, отплаканы слёзы.
Наступила глухая пора.
Я – осеннее пламя берёзы...
Видишь след своего топора?
* * *
Моих детей не будет никогда.
Ни выросших, ни умерших
не будет.
Ни в вещих снах, ни в праздниках, ни в буднях –
Моих детей не будет никогда.
Устав от волхвований, от стыда
Перед собой, судьбой и медициной,
Я поняла:
ни дочери, ни сына –
Моих детей
не будет никогда.
С тех пор прошло довольно много лет.
Чужих собак я, припадая, глажу.
Но это не чужих собак я глажу:
Ласкаю я детей,
которых нет.
Когда вы мне бросаете упрёк,
Что я молчу,
то это я в молчанье
Неведомых имён ловлю звучанье:
Мне почему-то кажется, что трёх...
Когда же прохожу я стороной
По улице
и выгляжу престранно,
Три маленьких разреженных пространства –
Три пустоты бегут передо мной.
Мне говорят: невелика беда...
– Невелика! – я отвечаю людям.
Но на земле детей моих не будет.
Нигде.
И никаких.
И никогда.