Наталия Даниловна Ануфриева родилась в Санкт-Петербурге. Отец – инженер, мать – медсестра. Годы детства и юности прожила в Симферополе, где окончила школу и начала работать в сфере статистики. В конце 20-х годов переехала в Москву. Работала младшим экономистом в учреждении с характерным для тех лет названием «Главметиз Наркомтяжпрома».
Первый арест в 1936 году. (Попала в тюрьму по доносу актёра театра им. Вахтангова Н. Стефановича.) Восемь лет на Колыме. По возвращении в Крым, в 1946 году, арестована снова и сослана в Красноярский край. Освободилась в 1954 году.
Умерла во Владимире. При жизни не публиковалась. Существует рукопись её воспоминаний «История одной души».
«Многие, пережившие подобное моему испытание, считают эти годы вычеркнутыми из жизни... Разве только безбедное и безпечальное существование может быть названо жизнью? Я никогда так не думала и не чувствовала.
В больших испытаниях есть какая-то особая высокая напряжённость, какая-то приподнятость чувств, какая-то особая торжественность». (Н. Ануфриева, «История одной души».)
* * *
Слишком многое жизнью рассказано,
Я не знаю, где правда, где сон...
Крепкой нитью душа моя связана
С каторжанами давних времён.
И узнала я ночи таёжные,
И закаты над снежной рекой,
И узнала я песни острожные,
Напоённые смертной тоской.
Я узнала просторы безкрайние,
Где метелью поёт темнота,
И узнала я сладкую, тайную,
Молчаливую радость креста.
Лето 1948,
Феодосия
* * *
Ветер счастья куда меня гонит,
В глубь каких неизведанных стран?
Разве ищущим жадным ладоням
Не дано зачерпнуть океан?
Пусть затею я с ветрами игры,
Пусть гремит и ликует гроза...
Я хочу уссурийского тигра
Целовать в золотые глаза.
Июль 1939
* * *
Россия, о где ты, Россия?
Пусть ночью кричит вороньё…
Во мраке пути роковые
Таят воскресенье твоё.
Пусть дом твой врагами разрушен,
Твои сожжены города,
Живую безсмертную душу
Не смогут убить никогда.
И сердце предчувствием новым
Звенит, замирая в груди,
Что путь твой не кончен суровый,
Что слава твоя впереди.
1942. Колыма. Талон.
* * *
Ночь томила гибелью, бедою,
Всё чернее становилась тьма...
Но какой печальною звездою
Ты в ночи сияешь, Колыма!
Больше нет смятения и бреда,
Я уже предчувствую зарю
И за всё, что Ты мне дал и не дал,
Господи, Тебя благодарю.
Январь 1940,
7-й километр
Первый арест в 1936 году. (Попала в тюрьму по доносу актёра театра им. Вахтангова Н. Стефановича.) Восемь лет на Колыме. По возвращении в Крым, в 1946 году, арестована снова и сослана в Красноярский край. Освободилась в 1954 году.
Умерла во Владимире. При жизни не публиковалась. Существует рукопись её воспоминаний «История одной души».
«Многие, пережившие подобное моему испытание, считают эти годы вычеркнутыми из жизни... Разве только безбедное и безпечальное существование может быть названо жизнью? Я никогда так не думала и не чувствовала.
В больших испытаниях есть какая-то особая высокая напряжённость, какая-то приподнятость чувств, какая-то особая торжественность». (Н. Ануфриева, «История одной души».)
* * *
Слишком многое жизнью рассказано,
Я не знаю, где правда, где сон...
Крепкой нитью душа моя связана
С каторжанами давних времён.
И узнала я ночи таёжные,
И закаты над снежной рекой,
И узнала я песни острожные,
Напоённые смертной тоской.
Я узнала просторы безкрайние,
Где метелью поёт темнота,
И узнала я сладкую, тайную,
Молчаливую радость креста.
Лето 1948,
Феодосия
* * *
Ветер счастья куда меня гонит,
В глубь каких неизведанных стран?
Разве ищущим жадным ладоням
Не дано зачерпнуть океан?
Пусть затею я с ветрами игры,
Пусть гремит и ликует гроза...
Я хочу уссурийского тигра
Целовать в золотые глаза.
Июль 1939
* * *
Россия, о где ты, Россия?
Пусть ночью кричит вороньё…
Во мраке пути роковые
Таят воскресенье твоё.
Пусть дом твой врагами разрушен,
Твои сожжены города,
Живую безсмертную душу
Не смогут убить никогда.
И сердце предчувствием новым
Звенит, замирая в груди,
Что путь твой не кончен суровый,
Что слава твоя впереди.
1942. Колыма. Талон.
* * *
Ночь томила гибелью, бедою,
Всё чернее становилась тьма...
Но какой печальною звездою
Ты в ночи сияешь, Колыма!
Больше нет смятения и бреда,
Я уже предчувствую зарю
И за всё, что Ты мне дал и не дал,
Господи, Тебя благодарю.
Январь 1940,
7-й километр