16 декабря 2025 года – день памяти (65 лет) Алексея Алексеевича АЧАИРА (5 сентября 1896 – 16 декабря 1960)

           Алексей Алексеевич Грызов родился в станице Ачаир, недалеко от Омска, в казачьей семье. Окончил Омский кадетский корпус. Служил офицером в Добровольческой армии; после поражения белых эмигрировал (прошёл пешком приамурскую тайгу!) в Харбин (1922 г.), где основал объединение литераторов «Молодая Чураевка» и Русский Христианский союз молодых людей. Книга стихотворений «Первая» вышла в Харбине в 1925 году. До 1943 года опубликовал ещё четыре сборника, среди которых «Полынь и солнце» (1937 г.), – возможно, самая сильная книга А. Ачаира.
           В сентябре 1945 года репатриирован в СССР и отправлен в Воркутлаг. После освобождения жил в Новосибирске: работал учителем пения в школе, создал детский хор. Влияние А. Ачаира – и личное, и поэтическое – испытывали Н. Щёголев, Л. Хаиндрова, В. Перелешин, В. Янковская и др.

                      И за то, что нас родина выгнала,
                      Мы по свету её разнесли...


ОТТЕПЕЛЬ

Дыханье далёкое Гоби
с монгольских струится песков.
Нависшие серые хлопья
тяжёлых парных облаков.

Как парус натянутый, ветер –
трепещущий и буревой.
И тонок, и строен, и светел
рог месяца над синевой.

Какая весенняя милость!
Как вечер прекрасен и росл!
Душа, охмелев, притаилась.
Снег падает. Будет мороз.

Но эти минуты до стужи –
родны, и грустны, и близки,
как думы деревьев, как души,
как в девственном лубе – ростки.

Когда-нибудь пышно развесят
деревья плоды, веселясь...
Свети надо мной, полумесяц, –
далёкая с предками связь!..

Февраль 1935

АНГАРА

Цветов моей родины благоуханье,
прохлада и свежесть снегов.
Ты – горного озера утром дыханье,
ты – белая птица с него.

Лучистое светится отдохновенье
сквозь зелень раскрывшихся хвой.
Ты – свежего утра сквозь сон дуновенье,
и свет этот утренний – твой.

И краски, и тени, и солнце, и снежный
покров затуманенных гор –
тебе, самой чистой, тебе, самой нежной,
достойный восточный убор.

И если сейчас я в отчаянье руки
при имени звонком твоём
сжимаю – я знаю: сквозь годы разлуки
сквозь грозы – мы будем вдвоём!

Цветов моей родины благоуханье,
прохлада и свежесть снегов,
ты – горного озера утром дыханье,
ты – быстрая птица с него.

1934


СЕВЕРНЫЕ МХИ

Одиноки, немы и дики,
Между скал на глухом плоскогорье
Разноцветные мглистые мхи
Растянулись, как пёстрое море...

Под защитой лиловых громад,
Выступающих ввысь островами,
Ярко-красные ткани лежат,
Убраны голубыми цветами.

А над ними бегут облака,
А под ними гудят коридоры,
А меж ними клокочет река,
Размывая скалистые горы...

Одиноки, немы и дики,
Подчиняясь безропотно року,
Разноцветные мглистые мхи
Неизвестному молятся Богу.

Молят Бога прийти и спасти
И сжимают в экстазе молений
Тёмно-бурые раны груди
От копыт быстроногих оленей...

Одиноки, немы и дики
Между скал на глухом плоскогорье –
Разноцветные мглистые мхи
Растянулись, как пёстрое море.


ЗНАМЕНЬЯ

Годы славы, и смерти, и подвигов.
Реки крови и слёз. Облака...
Люди волей и крыльями подняты.
Только жизнь, словно миг, коротка...

Расстилаются светлой дорогою,
розовеют, как утро, века...
Даже мысль, что сбывается многое,
как молитва, проста и легка.

Громыхают железные поступи.
Костенеет на стали рука.
Вой ветров обрывает: ...о, Господи!
Гибель мира грозна и близка.

Но не гибель – свершенье заветного,
но не гибель – полёт мотылька, –
жизнь сегодня ещё незаметного!..
И улыбка, и радость кротка.

Это сердце рождается новое, –
эта мука смертельно тяжка, –
это небо, как сгусток, багровое,
и потоков – в крови – берега...

Но надежда, но вера, но счастие –
видеть новую жизнь – на века.
Кровь и плоть – это тайна причастия.
И мечта, и душа – высока.

Эта мысль, что сбывается многое,
что дорога уже широка...
И несутся над крышей убогою –
облака, облака, облака...