Родился в Петрограде. Добровольцем ушёл на войну, не воспользовавшись правом на бронь (по болезни). Под Пушкином попал в немецкий плен, был перемещён в Эстонию, жил и работал в Таллине. В 1944 году, когда немцы начали отступать, уехал в Германию, спасаясь от неминуемого ареста советскими органами, но, не мысля жизни вне родины, вскоре вернулся. Чудом избежав немедленного расстрела, некоторое время находился в тюрьме. Его приговорили к десяти годам ссылки и отправили этапом в Сибирь, в Баим – инвалидный лагерь для туберкулёзников. Лагерь окончательно разрушил его здоровье, и 8 ноября 1947 года Юрий Владимирович Галь умер.
В 50-х годах несколько стихотворений Ю. Галя появились в зарубежных альманахах, в 1990 году — в Тарту в ХI Блоковском сборнике, в 1999 году – в сборнике «За что?» (сост. В. Шенталинский и В. Леонович).
* * *
В закате камень розовеет,
Цветёт на яблоне побег,
Потерянная птица реет,
В лазури тает человек.
Дыхание всё реже, реже,
И побеждает синий свет
Свет розоватый, воздух свежий,
Недолгий яблоневый цвет.
Легко мгновенья исчезают,
И на ладонь мужской руки
Фарфоровые опадают
Ещё живые лепестки.
1944
* * *
О ней, о детской, о напрасной,
О человеческой мечте,
О вечной, горестной, прекрасной,
Всепоглощающей тщете
Нам повествуют пирамиды,
И лики строгие икон,
И мрамор греческой хламиды,
И руки тонкие Мадонн.
Труды мечтателей в забвенье,
Безсмертья нету на земле.
Но этот ветер вдохновенья...
Но эта складка на челе...
Немногое найдут раскопки
Под слоем пепла и песка.
Круты заоблачные тропки.
Но это зренье за века...
Заслышав пение пэонов,
Парит над временем певец,
Пред Божеством в земных поклонах
Не знает времени чернец.
1944
* * *
Нас двадцать смертников в клетушке,
К нам не доходит солнца луч,
Но с нами Гёте, с нами Пушкин,
И дух наш светел и могуч.
Как ночь — гремит ключами стража:
«На двор!» — Проверка иль расстрел?
Мы к этому привыкли даже,
Никто пощады не хотел.
Дни перед казнью. Будто роды,
Мучительная благодать.
Но приобщившихся свободы
Уже ничем не запугать.
Как Божий мир премудр и чуден!
Высокая стена. Тюрьма.
Внутри: свобода, правда, люди.
Снаружи: рабство, звери, тьма.
1944
* * *
Нежности моей исхода нету —
Я её, как ненависть, коплю,
Ненависть к большому злому свету,
Где живу, болею и люблю.
Я любви печальнее не видел,
Только лишь и света, что в окне!
Только бы тебя кто не обидел —
Речь не обо мне...
1947
* * *
Ветер, ледяной простор и воля,
Дикое неезженое поле,
Ледяная жгучая звезда...
Есть где снам несбыточным сбываться,
Есть где русской тройке разгуляться,
Сердцу — надорваться навсегда.
Разогналась тройка вдоль околиц,
Плачет и тоскует колоколец,
Дальше, дальше — дух не перевесть.
А пространства русского начала
Небо звёздной пылью раскидало,
Только не прочесть...
1944
В 50-х годах несколько стихотворений Ю. Галя появились в зарубежных альманахах, в 1990 году — в Тарту в ХI Блоковском сборнике, в 1999 году – в сборнике «За что?» (сост. В. Шенталинский и В. Леонович).
* * *
В закате камень розовеет,
Цветёт на яблоне побег,
Потерянная птица реет,
В лазури тает человек.
Дыхание всё реже, реже,
И побеждает синий свет
Свет розоватый, воздух свежий,
Недолгий яблоневый цвет.
Легко мгновенья исчезают,
И на ладонь мужской руки
Фарфоровые опадают
Ещё живые лепестки.
1944
* * *
О ней, о детской, о напрасной,
О человеческой мечте,
О вечной, горестной, прекрасной,
Всепоглощающей тщете
Нам повествуют пирамиды,
И лики строгие икон,
И мрамор греческой хламиды,
И руки тонкие Мадонн.
Труды мечтателей в забвенье,
Безсмертья нету на земле.
Но этот ветер вдохновенья...
Но эта складка на челе...
Немногое найдут раскопки
Под слоем пепла и песка.
Круты заоблачные тропки.
Но это зренье за века...
Заслышав пение пэонов,
Парит над временем певец,
Пред Божеством в земных поклонах
Не знает времени чернец.
1944
* * *
Нас двадцать смертников в клетушке,
К нам не доходит солнца луч,
Но с нами Гёте, с нами Пушкин,
И дух наш светел и могуч.
Как ночь — гремит ключами стража:
«На двор!» — Проверка иль расстрел?
Мы к этому привыкли даже,
Никто пощады не хотел.
Дни перед казнью. Будто роды,
Мучительная благодать.
Но приобщившихся свободы
Уже ничем не запугать.
Как Божий мир премудр и чуден!
Высокая стена. Тюрьма.
Внутри: свобода, правда, люди.
Снаружи: рабство, звери, тьма.
1944
* * *
Нежности моей исхода нету —
Я её, как ненависть, коплю,
Ненависть к большому злому свету,
Где живу, болею и люблю.
Я любви печальнее не видел,
Только лишь и света, что в окне!
Только бы тебя кто не обидел —
Речь не обо мне...
1947
* * *
Ветер, ледяной простор и воля,
Дикое неезженое поле,
Ледяная жгучая звезда...
Есть где снам несбыточным сбываться,
Есть где русской тройке разгуляться,
Сердцу — надорваться навсегда.
Разогналась тройка вдоль околиц,
Плачет и тоскует колоколец,
Дальше, дальше — дух не перевесть.
А пространства русского начала
Небо звёздной пылью раскидало,
Только не прочесть...
1944