2 октября 2025 года — 130 лет со дня рождения Александра Михайловича ПЕРФИЛЬЕВА (2 октября 1895 — 26 февраля 1973)
Сын генерала Забайкальского казачьего войска, был приписан к сибирской станице Бокукун*. Учился в Петербургском 2-м кадетском корпусе, но оставил учёбу ради участия — вместе с отцом — в экспедиции знаменитого путешественника П. К. Козлова в Монголию и Китай. По возвращении (1909 г.) окончил Оренбургское казачье училище. Опубликовал первые стихи. Участвовал в войне с Германией с первых дней: два ранения, две контузии, Георгиевское оружие и Георгиевский крест. После революции — год тюрьмы у красных. В чине есаула** воевал под Белым знаменем. С 1921 года жил в Риге, работал сначала объездчиком лошадей; опубликовал три сборника стихов: «Снежная месса» (1925 г. — под псевдонимом А. Ли), «Листопад» (1929 г.), «Ветер с Севера» (1929 г.). Занялся журналистикой, писал тексты для эстрадных песен (все тексты О. Строка — «О, эти чёрные глаза», например). С приходом Советской Армии перебрался в Берлин, потом в Мюнхен, работал на радио «Свобода», опубликовал две книги рассказов. ____________________________ * Основатель рода, атаман Перфильев, — один из соратников Ермака Тимофеевича. ** Соответствует армейскому ротмистру (полному капитану).
ОКТЯБРЬ
Мне сегодня и прошлое даже не в тягость, — Я живу, ничего не коря, Я художник, влюблённый в осеннюю благость Утомлённых шагов октября.
Я сегодня не верю ни снам, ни рассказам Про глубинные тайны морей, Потому что нигде, никаким водолазам Не увидеть таких янтарей.
В переливах его умирающих красок Сочетались и были, и сны... В трепетанье листвы — возрождение плясок Позабытой античной страны.
А когда разметёт он по мёртвым бульварам Отгоревшее пламя огней — Я, исполненный новою болью о старом, Растворюсь в сумасшествии дней.
* * *
Я начал жить в безсмыслицу войны, Едва лишь возмужал, расправил плечи. Как будто для того мы рождены, Чтобы себя и всех кругом калечить!
Вагон товарный заменял нам дом, Минуты перемирий — полустанки, Чтобы успеть сходить за кипятком, Съесть корку хлеба, просушить портянки…
Любовь, роняя угольки тепла, Дымила, тлела... и не разгоралась. Вслед за войной война другая шла... Жизнь кончилась. Безсмыслица осталась.
ПЛОТОВЩИКИ
Измызганные лапти на панели… Привычны спины, — согнуты в веках… Армяк в заплатах, лица загорели, В них серая, сермяжная тоска.
Они идут спокойно безучастны, Неся свои котомки и крюки, Моей Руси — не белой и не красной, — Покинутой Руси плотовщики.
Брезгливо смотрит чужеземный город, Бегущий за мечтой культурных благ, На распахнувшийся посконный ворот, На косолапый, неспешащий шаг.
Да, этот город слишком накрахмален, Закован в сталь своих условных пут, Чтобы понять, как тяжкий путь их дален, Чтобы постичь нечеловечий труд.
И не понять готическим соборам, Хранящим пыл в молчании веков, Унылых песен, спетых дружным хором Оборванной Руси плотовщиков.
РЫЦАРИ СВЯТОГО ДУХА
Есть рыцари со сломанным копьём И со щитами, согнутыми в битвах… Их души — опустевший водоём, Не помнящий о песнях и молитвах.
Есть рыцари чужих нездешних мест, Жрецы давно враждебного нам храма… На их щите отверженном не Крест, А красная от крови пентаграмма…
Есть рыцари Железного Креста, Закрытые опущенным забралом, У них в сердцах закована мечта Стремлений к недоступным идеалам.
Есть рыцари, которым имя — месть: Их сердце ко всему иному глухо… И лишь одним я жизнь готов принесть — Смиренным рыцарям Святого Духа.
Их жизнь убога, мудра и проста, Душа всегда на жертвенность готова, Не на щите они несут Христа, А в чистом роднике Живого Слова…
Ты, давший мне глоток Живой Воды, Смиривший сердце Истиной благою, С тобой готов до Утренней Звезды Идти оруженосцем и слугою.