Сын генерала Забайкальского казачьего войска, был приписан к сибирской станице Бокукун*. Учился в Петербургском 2-м кадетском корпусе, но оставил учёбу ради участия — вместе с отцом — в экспедиции знаменитого путешественника П. К. Козлова в Монголию и Китай. По возвращении (1909 г.) окончил Оренбургское казачье училище. Опубликовал первые стихи. Участвовал в войне с Германией с первых дней: два ранения, две контузии, Георгиевское оружие и Георгиевский крест. После революции — год тюрьмы у красных.
В чине есаула** воевал под Белым знаменем. С 1921 года жил в Риге, работал сначала объездчиком лошадей; опубликовал три сборника стихов: «Снежная месса» (1925 г. — под псевдонимом А. Ли), «Листопад» (1929 г.), «Ветер с Севера» (1929 г.). Занялся журналистикой, писал тексты для эстрадных песен (все тексты О. Строка — «О, эти чёрные глаза», например).
С приходом Советской Армии перебрался в Берлин, потом в Мюнхен, работал на радио «Свобода», опубликовал две книги рассказов.
____________________________
* Основатель рода, атаман Перфильев, — один из соратников Ермака Тимофеевича.
** Соответствует армейскому ротмистру (полному капитану).
ОКТЯБРЬ
Мне сегодня и прошлое даже не в тягость, —
Я живу, ничего не коря,
Я художник, влюблённый в осеннюю благость
Утомлённых шагов октября.
Я сегодня не верю ни снам, ни рассказам
Про глубинные тайны морей,
Потому что нигде, никаким водолазам
Не увидеть таких янтарей.
В переливах его умирающих красок
Сочетались и были, и сны...
В трепетанье листвы — возрождение плясок
Позабытой античной страны.
А когда разметёт он по мёртвым бульварам
Отгоревшее пламя огней —
Я, исполненный новою болью о старом,
Растворюсь в сумасшествии дней.
* * *
Я начал жить в безсмыслицу войны,
Едва лишь возмужал, расправил плечи.
Как будто для того мы рождены,
Чтобы себя и всех кругом калечить!
Вагон товарный заменял нам дом,
Минуты перемирий — полустанки,
Чтобы успеть сходить за кипятком,
Съесть корку хлеба, просушить портянки…
Любовь, роняя угольки тепла,
Дымила, тлела... и не разгоралась.
Вслед за войной война другая шла...
Жизнь кончилась. Безсмыслица осталась.
ПЛОТОВЩИКИ
Измызганные лапти на панели…
Привычны спины, — согнуты в веках…
Армяк в заплатах, лица загорели,
В них серая, сермяжная тоска.
Они идут спокойно безучастны,
Неся свои котомки и крюки,
Моей Руси — не белой и не красной,
— Покинутой Руси плотовщики.
Брезгливо смотрит чужеземный город,
Бегущий за мечтой культурных благ,
На распахнувшийся посконный ворот,
На косолапый, неспешащий шаг.
Да, этот город слишком накрахмален,
Закован в сталь своих условных пут,
Чтобы понять, как тяжкий путь их дален,
Чтобы постичь нечеловечий труд.
И не понять готическим соборам,
Хранящим пыл в молчании веков,
Унылых песен, спетых дружным хором
Оборванной Руси плотовщиков.
РЫЦАРИ СВЯТОГО ДУХА
Есть рыцари со сломанным копьём
И со щитами, согнутыми в битвах…
Их души — опустевший водоём,
Не помнящий о песнях и молитвах.
Есть рыцари чужих нездешних мест,
Жрецы давно враждебного нам храма…
На их щите отверженном не Крест,
А красная от крови пентаграмма…
Есть рыцари Железного Креста,
Закрытые опущенным забралом,
У них в сердцах закована мечта
Стремлений к недоступным идеалам.
Есть рыцари, которым имя — месть:
Их сердце ко всему иному глухо…
И лишь одним я жизнь готов принесть —
Смиренным рыцарям Святого Духа.
Их жизнь убога, мудра и проста,
Душа всегда на жертвенность готова,
Не на щите они несут Христа,
А в чистом роднике Живого Слова…
Ты, давший мне глоток Живой Воды,
Смиривший сердце Истиной благою,
С тобой готов до Утренней Звезды
Идти оруженосцем и слугою.
В чине есаула** воевал под Белым знаменем. С 1921 года жил в Риге, работал сначала объездчиком лошадей; опубликовал три сборника стихов: «Снежная месса» (1925 г. — под псевдонимом А. Ли), «Листопад» (1929 г.), «Ветер с Севера» (1929 г.). Занялся журналистикой, писал тексты для эстрадных песен (все тексты О. Строка — «О, эти чёрные глаза», например).
С приходом Советской Армии перебрался в Берлин, потом в Мюнхен, работал на радио «Свобода», опубликовал две книги рассказов.
____________________________
* Основатель рода, атаман Перфильев, — один из соратников Ермака Тимофеевича.
** Соответствует армейскому ротмистру (полному капитану).
ОКТЯБРЬ
Мне сегодня и прошлое даже не в тягость, —
Я живу, ничего не коря,
Я художник, влюблённый в осеннюю благость
Утомлённых шагов октября.
Я сегодня не верю ни снам, ни рассказам
Про глубинные тайны морей,
Потому что нигде, никаким водолазам
Не увидеть таких янтарей.
В переливах его умирающих красок
Сочетались и были, и сны...
В трепетанье листвы — возрождение плясок
Позабытой античной страны.
А когда разметёт он по мёртвым бульварам
Отгоревшее пламя огней —
Я, исполненный новою болью о старом,
Растворюсь в сумасшествии дней.
* * *
Я начал жить в безсмыслицу войны,
Едва лишь возмужал, расправил плечи.
Как будто для того мы рождены,
Чтобы себя и всех кругом калечить!
Вагон товарный заменял нам дом,
Минуты перемирий — полустанки,
Чтобы успеть сходить за кипятком,
Съесть корку хлеба, просушить портянки…
Любовь, роняя угольки тепла,
Дымила, тлела... и не разгоралась.
Вслед за войной война другая шла...
Жизнь кончилась. Безсмыслица осталась.
ПЛОТОВЩИКИ
Измызганные лапти на панели…
Привычны спины, — согнуты в веках…
Армяк в заплатах, лица загорели,
В них серая, сермяжная тоска.
Они идут спокойно безучастны,
Неся свои котомки и крюки,
Моей Руси — не белой и не красной,
— Покинутой Руси плотовщики.
Брезгливо смотрит чужеземный город,
Бегущий за мечтой культурных благ,
На распахнувшийся посконный ворот,
На косолапый, неспешащий шаг.
Да, этот город слишком накрахмален,
Закован в сталь своих условных пут,
Чтобы понять, как тяжкий путь их дален,
Чтобы постичь нечеловечий труд.
И не понять готическим соборам,
Хранящим пыл в молчании веков,
Унылых песен, спетых дружным хором
Оборванной Руси плотовщиков.
РЫЦАРИ СВЯТОГО ДУХА
Есть рыцари со сломанным копьём
И со щитами, согнутыми в битвах…
Их души — опустевший водоём,
Не помнящий о песнях и молитвах.
Есть рыцари чужих нездешних мест,
Жрецы давно враждебного нам храма…
На их щите отверженном не Крест,
А красная от крови пентаграмма…
Есть рыцари Железного Креста,
Закрытые опущенным забралом,
У них в сердцах закована мечта
Стремлений к недоступным идеалам.
Есть рыцари, которым имя — месть:
Их сердце ко всему иному глухо…
И лишь одним я жизнь готов принесть —
Смиренным рыцарям Святого Духа.
Их жизнь убога, мудра и проста,
Душа всегда на жертвенность готова,
Не на щите они несут Христа,
А в чистом роднике Живого Слова…
Ты, давший мне глоток Живой Воды,
Смиривший сердце Истиной благою,
С тобой готов до Утренней Звезды
Идти оруженосцем и слугою.