Игорь Шкляревский (25 июня 1938 – 8 сентября 2021)

        Выходец из Белоруссии (посёлок Белыничи); рос под влиянием отца, школьного учителя истории.
        Оказавшись на Урале во время эвакуации, стал детдомовцем; начал писать стихи.
        После войны учился в Могилёвском пединституте, бросил; колесил по стране (землемер, геодезист, матрос, инженер лесов и вод...).
        Окончил Литинститут (1965), тремя годами раньше выпустив первый сборник стихов «Я иду...». Потом печатался обильно. Создал своё переложение «Слова о полку Игореве»; автор нескольких книг прозы.
        Игорь Иванович Шкляревский — лауреат Государственной премии СССР (1987), премии «Болдинская осень» (1997), Пушкинской премии России (1999); кавалер ордена Дружбы народов.
        Жил в Москве.


ИЗ ЮНОСТИ

Половодье! Дорога домой.
Над заветренной синей водой
сиротливые чибисы плачут.
Ничего в нашем доме не прячут,
даже шторы у нас не висят,
только хоры, небесные хоры
в безконечном окне голосят,
только голые вётлы маячат.
Солнце светит, а чибисы плачут.


*  *  *
Старый тополь стоит!
Старый мост удержался!
Под напором воды устоял.
Сколько раз уезжал
и не помню, что я уезжал.
Помню, как возвращался.


*  *  *
В мои глаза глядели очи
непостижимой белой ночи,
и я подумал — неземной.
В оцепененье непонятном
на камне я сидел прохладном,
и только отблеск золотой
по озеру скользил уныло,
а солнце всё не заходило.
И над лесами Аввакум
прозрачный двигался по небу,
и севера застывшее отчаянье
сквозило у него в глазах...


УНИЖЕНИЯ

Много добрых людей на Руси.
Мать накинет платок, но с крыльца
возвращал её голос отца:
– Никуда не ходи! Ничего не проси!

Снова март и грачиный галдёж.
На кладбищенских липах с утра –
суета, новоселье, делёж.
Выбрать место под солнцем пора.

Много добрых людей на Руси,
только с лестницы бойкого дня
крик отца окликает меня:
– Никуда не ходи! Ничего не проси!


*  *  *
Стою одинокий. Счастливый.
До города долго идти.
Вода и плакучие ивы…
Дорога блестит впереди.

Плывут, окликают, рыдая,
Вечерние звуки вдали.
Прохлада. Дорога пустая.
И сердцу не надо любви.


*  *  *
Земные взоры Пушкина и Блока
устремлены с надеждой в небеса.
А Лермонтова чёрные глаза
с небес на землю смотрят одиноко.