Сын учителя из села Коршева Воронежской области. В 1943 году был призван в армию, воевал в Чехословакии. Его стихи появились во фронтовых газетах. В 1955 году окончил Литинститут, после чего занимал ряд должностей в структуре Союза писателей СССР, вплоть до секретаря Правления Союза. За поэмы «Суд памяти» и «Даль памяти» удостоен Ленинской премии (1980 г.). Лауреат Государственной премии СССР (1986 г.), Большой литературной премии России (2008 г.). Награждён орденами Ленина (дважды), Отечественной войны II степени, Трудового Красного Знамени, «Знак Почёта», медалями. Герой Социалистического Труда.
Жил Георгий Александрович Исаев в Москве.
СУД ПАМЯТИ
(отрывок)
Я человек, но избегал людей.
Я человек, но обходил, как тень,
Пожарища остывших деревень:
Они страшней, чем минные поля.
Я человек, но не искал жилья.
И всё ж я шёл, надеясь: обойду,
Что где-нибудь в колонну попаду
Таких, как я.
Но с каждым шагом шаг
Всё тяжелей и неотступней страх.
Такого страха я ещё не знал.
Я, спотыкаясь, тихо остывал
На ледяном, бушующем костре.
И вдруг — ты представляешь! — на заре
Запел петух. Не где-нибудь вдали,
А из-под ног запел, из-под земли.
И я подумал, что схожу с ума.
Какой петух, когда вокруг зима,
Когда вокруг ни стога, ни шеста.
Вся степь, как это стрельбище, пуста!
Какой там к чёрту петушиный крик!
Теперь-то что... А вот тогда, старик,
Мне было не до смеха, не до слёз.
Мороз такой! До потрохов мороз.
Вдыхаешь лёд, а выдыхаешь прах.
Я стал сосулькой в рваных сапогах.
Я замерзал. Я оседал, как в пух,
В глубокий снег. А он поёт, петух!
Как из могилы. Глухо. Но поёт!
КРЕМЕНЬ-СЛЕЗА
Бежит, бежит полночная дорога,
Как чья-то вековечная вдова.
Бежит, бежит на чей-то зов далёкий
В тревожной, переимчивой тиши
На самом том извечном перетоке
Земли и неба, мысли и души.
Бежит от поворота к повороту —
В чужую ли, в родную сторону.
Поди узнай: с войны ли ждёт кого-то,
Кого-то провожает на войну?
Не на войну, так, стало быть, в остроги
Сибирские, в рудничную грозу...
Уж не на той ли на крутой дороге
Нашли окаменевшую слезу?
Нашли.
И понахлынуло народу —
Неможно сколько, описать нельзя.
— А ведь и правда — каменная вроде.
— А ведь и верно — горькая слеза.
— Слеза, ну точно! В натуральном виде,
Как то ядро старинного литья.
— Но это так, на глаз, а по наитью
Со всех сторон великая...
А чья?
С какой щеки, с какой такой печали
Скатилась —
Не вмещается в слова?
* * *
Позови меня, ночь,
В тёмный сад позови,
Где вздыхает листва,
Где поют соловьи,
Где роса, как слеза,
И слеза, как роса, —
Косу за спину кинь,
Посмотри мне в глаза,
На волну подними,
Поцелуй горячо...
Позови меня, ночь,
Я полдневный ещё.
1988
* * *
Моё седое поколение,
Оно особого каления,
Особой выкладки и шага
От Сталинграда до Рейхстага.
Мы – старики, но мы – и дети,
Мы и на том и этом свете,
А духом все мы – сталинградцы.
Нам Богом велено – держаться!
Жил Георгий Александрович Исаев в Москве.
СУД ПАМЯТИ
(отрывок)
Я человек, но избегал людей.
Я человек, но обходил, как тень,
Пожарища остывших деревень:
Они страшней, чем минные поля.
Я человек, но не искал жилья.
И всё ж я шёл, надеясь: обойду,
Что где-нибудь в колонну попаду
Таких, как я.
Но с каждым шагом шаг
Всё тяжелей и неотступней страх.
Такого страха я ещё не знал.
Я, спотыкаясь, тихо остывал
На ледяном, бушующем костре.
И вдруг — ты представляешь! — на заре
Запел петух. Не где-нибудь вдали,
А из-под ног запел, из-под земли.
И я подумал, что схожу с ума.
Какой петух, когда вокруг зима,
Когда вокруг ни стога, ни шеста.
Вся степь, как это стрельбище, пуста!
Какой там к чёрту петушиный крик!
Теперь-то что... А вот тогда, старик,
Мне было не до смеха, не до слёз.
Мороз такой! До потрохов мороз.
Вдыхаешь лёд, а выдыхаешь прах.
Я стал сосулькой в рваных сапогах.
Я замерзал. Я оседал, как в пух,
В глубокий снег. А он поёт, петух!
Как из могилы. Глухо. Но поёт!
КРЕМЕНЬ-СЛЕЗА
Бежит, бежит полночная дорога,
Как чья-то вековечная вдова.
Бежит, бежит на чей-то зов далёкий
В тревожной, переимчивой тиши
На самом том извечном перетоке
Земли и неба, мысли и души.
Бежит от поворота к повороту —
В чужую ли, в родную сторону.
Поди узнай: с войны ли ждёт кого-то,
Кого-то провожает на войну?
Не на войну, так, стало быть, в остроги
Сибирские, в рудничную грозу...
Уж не на той ли на крутой дороге
Нашли окаменевшую слезу?
Нашли.
И понахлынуло народу —
Неможно сколько, описать нельзя.
— А ведь и правда — каменная вроде.
— А ведь и верно — горькая слеза.
— Слеза, ну точно! В натуральном виде,
Как то ядро старинного литья.
— Но это так, на глаз, а по наитью
Со всех сторон великая...
А чья?
С какой щеки, с какой такой печали
Скатилась —
Не вмещается в слова?
* * *
Позови меня, ночь,
В тёмный сад позови,
Где вздыхает листва,
Где поют соловьи,
Где роса, как слеза,
И слеза, как роса, —
Косу за спину кинь,
Посмотри мне в глаза,
На волну подними,
Поцелуй горячо...
Позови меня, ночь,
Я полдневный ещё.
1988
* * *
Моё седое поколение,
Оно особого каления,
Особой выкладки и шага
От Сталинграда до Рейхстага.
Мы – старики, но мы – и дети,
Мы и на том и этом свете,
А духом все мы – сталинградцы.
Нам Богом велено – держаться!
