Из семьи кубанских казаков. Родился в Краснодаре. Среди старших родственников были священники. Отца арестовали в 1937 году, а семью выслали в станицу Пашковскую (где когда-то родился генерал-лейтенант Белой армии Андрей Григорьевич Шкуро). Немецкую оккупацию пережили в Краснодаре.
Стихи В. Бардадым начал писать лет с пятнадцати, в школе. К литературе шёл напряжённым самообразованием, с детства начал собирать библиотеку, в которой кроме доступных имён — Дм. Мережковский, К. Бальмонт, Н. Карамзин (полная «История Государства Российского») и особенно любимый И. Анненский (сороковые (!) годы). Издал более 30 книг – стихи (сонеты), краеведение (история Кубани, казачества). Награждён казачьим орденом «За любовь и верность Отечеству», крестом «За заслуги перед Кубанским казачеством».
Виталий Петрович Бардадым жил в Краснодаре.
* * *
Здесь розовая спелость виноградин,
Медовый запах перезрелых дынь
Земли сгущали стойкую теплынь.
И дрался хмель по кольям перекладин
Всё выше, выше, где сияла стынь,
Как полотно подсиненных простынь.
А воздух чист, прозрачен и прохладен
И гостю-горожанину отраден.
Под этой лёгкой сенью синевы
И чистоты, не тронутой дымами,
Мой день пружинил светлыми крылами
И с каждою травинкой был на «вы»,
И, впрок набравшись первозданных сил,
Как щедрый чернозём, плодоносил.
* * *
В моём окне сквозь сумрак голубой
Яснее веток тонкая нарезка —
Светает.
Ситцевая занавеска
Дохнула увлажнённою листвой.
Я — из дому да в запах травяной,
Потом в лесок.
Горят кусты подлеска
От зарева и дождевого блеска,
Бодряще веет сыростью грибной.
Заречная синица озорная
Вдруг разбудила звоном глухомань.
Среди ветвей, словно листвой играя,
Сверкает зыбью резвая Кубань.
Дыша калёной спелостью кизила,
Душа, как пашня, набирает силу.
* * *
Зима сковала речку и кусты,
Торчащие по краешкам излучин.
И день из-за бугра глядит, измучен,
И степи до отчаянья пусты.
Не тут ли дед до смерти был замучен?
Здесь каждый прутик сквозняком озвучен —
О чём-то прошлом, о своём грустит.
И роща вмёрзла в горизонт белёсый.
И вмёрзла в пустоту душа.
Вдруг заскрипят тележные колёса,
Взметнётся ворон, крыльями шурша.
И снова глушь охватит степь родную,
Где я живу, мечтаю и тоскую.
* * *
Заглохнет сад, смешав и свет и тени,
Задумается чуткая душа,
Прислушиваясь к звону камыша,
К прыжкам мальков,
К дыханию растений.
Как мотыльки, игривый рой мгновений
Закружится, над дроками дрожа.
И вяз, прощальной лаской дорожа,
Разнежится в осеннем дуновенье.
Я не грустил о прожитой весне,
Качаясь в лодке под узором веток.
Моя рука — на поднятом весле.
По заводи скользят разводы света.
Не думал о несбывшемся, о том,
Что я смахнул, как слёзы, рукавом.
УШЕДШИМ
Друзья мои,
Нас разлучило с вами
Пространство лет.
Передо мной туман
Крадётся сквозь щетинистый бурьян,
И солнца лик, исчерченный ветвями,
И дымчатое небо над полями,
И сонное уныние полян
Мгновеньем проплывут перед глазами —
И сердце вдруг надломят пополам.
Я ничего не в силах изменить!
И мне не будет с этой думой сладу.
Такую мне полынную усладу
Вы, годы, дали:
Жизни тонкой нить
Плести,
Любить
И тропы проторять —
И на пути всё разом потерять...
* * *
Незримый наездник летит меж долин.
Казачий ли вестник? Иль с гор осетин?
Откуда он родом, отважный джигит?
Защитник народа, куда он спешит?
То полем несётся, то строем осин.
И отсветом солнца блестит карабин.
Куда он направил лихого коня?
Та скачка без правил смутила меня.
— Ты кто? — без участья остался вопрос.
Никак это счастье моё пронеслось?
Стихи В. Бардадым начал писать лет с пятнадцати, в школе. К литературе шёл напряжённым самообразованием, с детства начал собирать библиотеку, в которой кроме доступных имён — Дм. Мережковский, К. Бальмонт, Н. Карамзин (полная «История Государства Российского») и особенно любимый И. Анненский (сороковые (!) годы). Издал более 30 книг – стихи (сонеты), краеведение (история Кубани, казачества). Награждён казачьим орденом «За любовь и верность Отечеству», крестом «За заслуги перед Кубанским казачеством».
Виталий Петрович Бардадым жил в Краснодаре.
* * *
Здесь розовая спелость виноградин,
Медовый запах перезрелых дынь
Земли сгущали стойкую теплынь.
И дрался хмель по кольям перекладин
Всё выше, выше, где сияла стынь,
Как полотно подсиненных простынь.
А воздух чист, прозрачен и прохладен
И гостю-горожанину отраден.
Под этой лёгкой сенью синевы
И чистоты, не тронутой дымами,
Мой день пружинил светлыми крылами
И с каждою травинкой был на «вы»,
И, впрок набравшись первозданных сил,
Как щедрый чернозём, плодоносил.
* * *
В моём окне сквозь сумрак голубой
Яснее веток тонкая нарезка —
Светает.
Ситцевая занавеска
Дохнула увлажнённою листвой.
Я — из дому да в запах травяной,
Потом в лесок.
Горят кусты подлеска
От зарева и дождевого блеска,
Бодряще веет сыростью грибной.
Заречная синица озорная
Вдруг разбудила звоном глухомань.
Среди ветвей, словно листвой играя,
Сверкает зыбью резвая Кубань.
Дыша калёной спелостью кизила,
Душа, как пашня, набирает силу.
* * *
Зима сковала речку и кусты,
Торчащие по краешкам излучин.
И день из-за бугра глядит, измучен,
И степи до отчаянья пусты.
Не тут ли дед до смерти был замучен?
Здесь каждый прутик сквозняком озвучен —
О чём-то прошлом, о своём грустит.
И роща вмёрзла в горизонт белёсый.
И вмёрзла в пустоту душа.
Вдруг заскрипят тележные колёса,
Взметнётся ворон, крыльями шурша.
И снова глушь охватит степь родную,
Где я живу, мечтаю и тоскую.
* * *
Заглохнет сад, смешав и свет и тени,
Задумается чуткая душа,
Прислушиваясь к звону камыша,
К прыжкам мальков,
К дыханию растений.
Как мотыльки, игривый рой мгновений
Закружится, над дроками дрожа.
И вяз, прощальной лаской дорожа,
Разнежится в осеннем дуновенье.
Я не грустил о прожитой весне,
Качаясь в лодке под узором веток.
Моя рука — на поднятом весле.
По заводи скользят разводы света.
Не думал о несбывшемся, о том,
Что я смахнул, как слёзы, рукавом.
УШЕДШИМ
Друзья мои,
Нас разлучило с вами
Пространство лет.
Передо мной туман
Крадётся сквозь щетинистый бурьян,
И солнца лик, исчерченный ветвями,
И дымчатое небо над полями,
И сонное уныние полян
Мгновеньем проплывут перед глазами —
И сердце вдруг надломят пополам.
Я ничего не в силах изменить!
И мне не будет с этой думой сладу.
Такую мне полынную усладу
Вы, годы, дали:
Жизни тонкой нить
Плести,
Любить
И тропы проторять —
И на пути всё разом потерять...
* * *
Незримый наездник летит меж долин.
Казачий ли вестник? Иль с гор осетин?
Откуда он родом, отважный джигит?
Защитник народа, куда он спешит?
То полем несётся, то строем осин.
И отсветом солнца блестит карабин.
Куда он направил лихого коня?
Та скачка без правил смутила меня.
— Ты кто? — без участья остался вопрос.
Никак это счастье моё пронеслось?