Родом из Ярославля. С 1941-го — фронт. Прошёл от Москвы до Кенигсберга, награждён орденом Красной Звезды.
После войны вернулся в родные края, работал в газетах; в 1953 году опубликовал первую книгу стихов «Мастера весны». В дальнейшем окончил Высшие литературные курсы, выпустил более десяти книг стихов, очерков.
Умер Евгений Фёдорович Савинов в Ярославле.
ОРКЕСТР В СТЕПИ
Моя семья, мой полк пехотный!
Я не забуду ту страду,
Когда повзводно и поротно
Мы засыпали на ходу;
Ту ночь, когда, идти не в силах,
Плелись, ломая чёткий строй.
И, как смола, густела в жилах
Кровь, что умела бить струей.
Шли вялые, шли неохотно,
Полуживые, может быть,
И без помехи полк пехотный
Могли три егеря разбить.
Глаза слипались, сохли губы.
И вдруг, корёжа сонь окрест,
На большаке рванули трубы.
Откуда взялся он, оркестр?
И плечи вздрогнули сначала,
Боднула воздух голова.
Душа, которая молчала,
Казалось, крикнула: — Жива!
Трава не скручивала ноги,
Туман рассеялся, как дым.
И нет колдобин на дороге,
И мы во все глаза глядим!
Над степью по-солдатски грубо
Гремел оркестр и звал вперёд.
...Мне и сейчас такие трубы
Нужны, когда тоска берёт.
* * *
Мне всё напоминает о тебе:
И записи в блокноте, и травинка,
Та самая, что ты в губах держала
И что забыла в томике стихов.
Была война. Была война. А счастье
Казалось призраком иль дикой птицей,
Но молодость упрямилась и пела
Обветренным и обожжённым ртом.
И ты была не женщиной лукавой,
С которой делят радость втихомолку,
А верою моей, моей надеждой,
Тем, что в душе, как огонёк, горит.
Мне всё напоминает о тебе:
И песня о безстрашной санитарке,
Что в Ленинграде звали «Белой ночью», —
Так я в землянке величал тебя.
И шелест звёзд, и светлый шорох снега,
Дыханье марта или то затишье,
Что после боя...
Значит, не напрасно
Мне всё напоминает о тебе.
После войны вернулся в родные края, работал в газетах; в 1953 году опубликовал первую книгу стихов «Мастера весны». В дальнейшем окончил Высшие литературные курсы, выпустил более десяти книг стихов, очерков.
Умер Евгений Фёдорович Савинов в Ярославле.
ОРКЕСТР В СТЕПИ
Моя семья, мой полк пехотный!
Я не забуду ту страду,
Когда повзводно и поротно
Мы засыпали на ходу;
Ту ночь, когда, идти не в силах,
Плелись, ломая чёткий строй.
И, как смола, густела в жилах
Кровь, что умела бить струей.
Шли вялые, шли неохотно,
Полуживые, может быть,
И без помехи полк пехотный
Могли три егеря разбить.
Глаза слипались, сохли губы.
И вдруг, корёжа сонь окрест,
На большаке рванули трубы.
Откуда взялся он, оркестр?
И плечи вздрогнули сначала,
Боднула воздух голова.
Душа, которая молчала,
Казалось, крикнула: — Жива!
Трава не скручивала ноги,
Туман рассеялся, как дым.
И нет колдобин на дороге,
И мы во все глаза глядим!
Над степью по-солдатски грубо
Гремел оркестр и звал вперёд.
...Мне и сейчас такие трубы
Нужны, когда тоска берёт.
* * *
Мне всё напоминает о тебе:
И записи в блокноте, и травинка,
Та самая, что ты в губах держала
И что забыла в томике стихов.
Была война. Была война. А счастье
Казалось призраком иль дикой птицей,
Но молодость упрямилась и пела
Обветренным и обожжённым ртом.
И ты была не женщиной лукавой,
С которой делят радость втихомолку,
А верою моей, моей надеждой,
Тем, что в душе, как огонёк, горит.
Мне всё напоминает о тебе:
И песня о безстрашной санитарке,
Что в Ленинграде звали «Белой ночью», —
Так я в землянке величал тебя.
И шелест звёзд, и светлый шорох снега,
Дыханье марта или то затишье,
Что после боя...
Значит, не напрасно
Мне всё напоминает о тебе.