Родилась в Харькове. После войны переехала с семьёй в Москву. Рано начала печататься. После филфака МГУ работала в журналистике. В 1966 году выпустила первую книгу стихов «Льняная луна», после которой вышло ещё около полутора десятков сборников. Лариса Николаевна Васильева — автор многих книг прозы (среди которых «Книга об отце» — участнике группы конструкторов танка Т-34), инициатор создания музея «История танка Т-34».
Награждена орденами Дружбы народов и «Знак Почёта» (дважды).
Жила в Москве.
* * *
Спасибо, зима, за науку —
отменно была холодна —
с тобою морозную муку
душа испытала сполна.
Спасибо, зима, за неволю,
она подсказала пути:
пройти по январскому полю
не легче, чем жизнь перейти.
Спасибо, зима, за расплату
с бунтующей волей огня.
Дорога к желанному брату
вела через тяготы дня.
Спасибо, лихая, спасибо
за то, что душа спасена —
её обновлённая сила
от злобы твоей рождена.
ПОСЛЕ ГРОЗЫ
Дождь лучезарно и певуче
коснулся нашего угла.
За горизонт скатилась туча,
и белка вышла из дупла.
Грибами после сенокоса
запахло, в воздухе тепло,
и всё, что молодо и босо,
по синим лужицам пошло.
На острове дождя и дуба,
густой берёзовой листвы
я подставляла ветру губы,
я говорила солнцу «Вы!»
В траве алела земляника,
в чащобу иволга звала,
и жизни скомканная книга
на полуслове замерла.
* * *
Я древними ветрами вею*.
Я сыплю снега сквозь года.
Николушка, смертью твоею
поранена я навсегда.
Была и смела и упряма,
верна и надёжна была,
разверзлась глубокая яма.
Зачем я тебя не спасла?
Пусты запоздалые вздохи.
На всё свой жестокий закон:
случайный ребёнок эпохи
был с первого дня обречён
в пыли городской задохнуться,
спиваться, над жизнью шутя,
а личико — с чайное блюдце,
а тельцем почти что дитя.
Любил проходимцев и выжиг,
ничем не похожий на них,
и женщин, огромных и рыжих,
жестоких и сердцем чужих.
Заслушавшись звуками горна,
в себе не ценил ничего,
тая соловьиное горло,
немного стесняясь его.
Друзья и горюют, и славят
короткую долю певца,
и памятник даже поставят
с улыбкой большого лица.
И будь он стократ непохожим,
но я бы к нему подошла
затем, чтоб услышать:
«А всё же
зачем ты меня не спасла?!»
___________________________________
* Из цикла «Соловей», посвящённого Н. Рубцову.
* * *
Восходят над туманами года,
и звон в ушах от гуда-перегуда,
и я иду,
не ведая куда,
чтоб возвратиться,
ведая откуда.
А мне ещё метаться, и гореть,
и обжигаться прошлогодним снегом,
и, женщиной родившись,
умереть
испытанным, суровым человеком.
Награждена орденами Дружбы народов и «Знак Почёта» (дважды).
Жила в Москве.
* * *
Спасибо, зима, за науку —
отменно была холодна —
с тобою морозную муку
душа испытала сполна.
Спасибо, зима, за неволю,
она подсказала пути:
пройти по январскому полю
не легче, чем жизнь перейти.
Спасибо, зима, за расплату
с бунтующей волей огня.
Дорога к желанному брату
вела через тяготы дня.
Спасибо, лихая, спасибо
за то, что душа спасена —
её обновлённая сила
от злобы твоей рождена.
ПОСЛЕ ГРОЗЫ
Дождь лучезарно и певуче
коснулся нашего угла.
За горизонт скатилась туча,
и белка вышла из дупла.
Грибами после сенокоса
запахло, в воздухе тепло,
и всё, что молодо и босо,
по синим лужицам пошло.
На острове дождя и дуба,
густой берёзовой листвы
я подставляла ветру губы,
я говорила солнцу «Вы!»
В траве алела земляника,
в чащобу иволга звала,
и жизни скомканная книга
на полуслове замерла.
* * *
Я древними ветрами вею*.
Я сыплю снега сквозь года.
Николушка, смертью твоею
поранена я навсегда.
Была и смела и упряма,
верна и надёжна была,
разверзлась глубокая яма.
Зачем я тебя не спасла?
Пусты запоздалые вздохи.
На всё свой жестокий закон:
случайный ребёнок эпохи
был с первого дня обречён
в пыли городской задохнуться,
спиваться, над жизнью шутя,
а личико — с чайное блюдце,
а тельцем почти что дитя.
Любил проходимцев и выжиг,
ничем не похожий на них,
и женщин, огромных и рыжих,
жестоких и сердцем чужих.
Заслушавшись звуками горна,
в себе не ценил ничего,
тая соловьиное горло,
немного стесняясь его.
Друзья и горюют, и славят
короткую долю певца,
и памятник даже поставят
с улыбкой большого лица.
И будь он стократ непохожим,
но я бы к нему подошла
затем, чтоб услышать:
«А всё же
зачем ты меня не спасла?!»
___________________________________
* Из цикла «Соловей», посвящённого Н. Рубцову.
* * *
Восходят над туманами года,
и звон в ушах от гуда-перегуда,
и я иду,
не ведая куда,
чтоб возвратиться,
ведая откуда.
А мне ещё метаться, и гореть,
и обжигаться прошлогодним снегом,
и, женщиной родившись,
умереть
испытанным, суровым человеком.