Сын сельского учителя словесности, погибшего в войну; родился в д. Петряево (Вологодская губерния), мать — колхозница. Окончил Вологодский педагогический институт, занялся журналистикой. Стихотворные пробы с детства; первая книга — «Признание друзьям» (1956). Окончил Высшие литературные курсы в Москве (семинар М. Луконина). Опубликовал свыше 20 сборников стихов. Одиннадцать лет был руководителем Вологодской писательской организации. В 1995 году выпустил итоговую книгу «Искры памяти» (мемуары, критика, публицистика), герои которой — Ф. Абрамов, Н. Рубцов, А. Яшин и др. Награждён орденом «Знак Почёта» (1980), премией им. А. Яшина. В Вологде встретил последние дни. Похоронен на кладбище села Георгиевского рядом с могилой матери. Александру Александровичу Романову Н. М. Рубцов посвятил стихотворение «Замерзают мои георгины…»
* * * Распахнул весеннее окошко В лепет листьев, в тёплую струю. Солнышко погладило ладошкой Снеговую голову мою.
Ожил я от золотистой ласки, Будто годы жизни превозмог, И бегу опять в луга, в подпаски, Будто вновь я звонкий паренёк.
Так легко мне! Жизнь ещё в начале! Но внезапно обожгла тоска: Люди паренька не замечают — Видят лишь седого старика.
И напрасно мучиться обидой, Что в сиянье молодого дня Я бреду, как всеми позабытый, Будто нет и не было меня.
* * * Что красноводье поздняя брусника. Я в ней корзину грузную топлю. Грущу от улетающего клика И сам брожу подобно журавлю. И мне пора, хоть здесь озёра ягод, Бордовых, прокалённых на росе. Но всё равно их не собрать мне на год. Пускай же остаются на рассев. Мне хочется к тебе — в твои печали И радости, как птицам — в синеву. Любовью это называл вначале, Теперь любовью трижды назову. Быть может, поздно прояснилось сердце, Но в нём одно желание добра. Вот и бруснике, чтоб красно зардеться, Необходима поздняя пора. Зато теперь и сладость в ней, и сила, И княжеский на мху зелёном вид. И та роса, что руки мне студила, Твоё лицо бруснично озарит. Мы не пойдём при встрече за гостями, А целый вечер просидим одни. Ты будешь черпать ягоды горстями, И потекут меж пальцами они. И каждая-то ягода прошепчет, И промелькнёт в глазах твоих игра, И подтвердят раскутанные плечи, Что лучше прежних поздняя пора.
КОМУ ЖЕ?..
Молодые леса над полями Совершают медлительный труд. В неподвижности, видимой нами, В новый век незаметно бредут.
А поля всё печальней и уже, И не рыщет в них тракторный плуг. Озверела трава... И кому же Разрывать этот горестный круг?..
* * * Кругом вода сильна, нетороплива, Заката краски сдержанно-пестры. То тут, то там раскидистые ивы Горят в лучах, как жёлтые костры.
За ними, как туманные полоски, Стоят в воде ольховые кусты, И моются застенчиво берёзки, Хотя безукоризненно чисты.
И каждый ствол, и каждый голый кустик, В себе уверен, ждёт поры такой, Когда и он торжественно распустит, Раскинет зонт зелёный над собой.
...И мы с тобой, товарищ, верим тоже, Когда вокруг восторженно глядим, Что лучший день у нас ещё не прожит, Что всё-таки он где-то впереди.