30 августа 2026 года отмечает своё 75-летие Геннадий Николаевич КРАСНИКОВ. Поздравляем!
Родился в городе Новотроицке (Оренбургская область) в 1951 году. Работать начал с четырнадцати лет — сперва на металлургическом комбинате в Орске, потом в районной газете подмосковного города Озёры. Выпускник факультета журналистики МГУ (1974 г.). Около двадцати лет редактировал альманах «Поэзия» (вместе с Н. К. Старшиновым); автор четырёх поэтических сборников, редактор антологий «Русская поэзия. ХХ век» (1999) и «Русская поэзия. ХХI век» (2010). Лауреат многих литературных премий, среди которых Большая литературная премия России, Всероссийская Пушкинская премия… Живёт Геннадий Николаевич Красников в г. Лобня (Московская область).
* * *
Белый катер, белый катер! При весёлом свете дня — ты возьми с собой меня, куда катишь, куда катишь... Эти волны очень больно, очень грустно разрезать — в них качается Рязань, и Кашира, и Коломна. Только к прежним, только к прежним адресам не повернём, через память проплывём — как отрежем, как отрежем. Может, ты оттуда, катер, и туда спешишь пристать, где, как в детстве, тихо мать стелет скатерть, стелет скатерть. Скатерть светлого застолья, у которой по краям — как сейчас по берегам — лес и поле, лес и поле...
* * *
И в сорок лет нам холодно на свете, метель сменяет лютую хулу, и мы – седые, сгорбленные дети, хотим прильнуть к забытому теплу.
И в сорок лет от слёз не удержаться, когда судьба издёргает совсем, и хочется в плечо родное вжаться. Да где оно? Кому печаль повем?..
Не странно ль – видеть в мире неизменность и наблюдать при этом не спеша, как нарастает собственная бренность, а в ней всё та же – детская душа!..
* * *
Снег не тает на стекле. Письма старые в столе. Выцвели давно чернила. Неужели это было – всё со мною на земле?..
Как тогда – пойдут шуметь: вечер, ветер, круговерть!.. Мне за мутною пургою что-то видится такое, что и страшно разглядеть!..
Давним снегом, как назло, душу сонную прожгло! Перечёркнута страница. Жизнь моя – не повторится!.. Вечер. Ветер. Всё прошло...
* * *
Маме
Ты, словно птица, стала ближе к Богу, освободившись от земных оков, и на мою пропащую дорогу глядишь сквозь хлад безгрешных облаков.
И где-то там, внизу, в пыли и тлене, ты видишь мир, где мира нет давно, ты видишь дом, где живы только тени, — всё, что вблизи нам видеть не дано.
В пыли и тлене пред тобой открыты колодец, сад, зелёная река, погост, часовня, юные ракиты, где без тебя уже прошли века...
Так много сжалось в вечную разлуку!.. А я ещё влачу свой путь земной... Но всё-таки подай с небес мне руку, когда разверзнут бездну предо мной!..
* * *
Н. Старшинову
Среди ветвей зелёных, кружевных так много юных лиц — чужих и мимолётных. Пусть молодые пишут для живых, а я уже давно пишу для мёртвых.
Для тех, кого любил, кем был любим, кто был совсем иной весною молод и кто давно рассеялся, как дым, сложившийся в один воздушный город.
Нам сладок и приятен этот дым Небесного Отечества и града, над холодом и мороком земным, как светлый щит, парит его громада.
В том городе... (Нет, не могу назвать его я «мёртвым»!) — Господи, какие родные лица!.. Всех роднее — мать, друзья и незнакомцы дорогие.
Туда свои последние ладьи причалили без зависти и тленья и недруги любимые мои... А здесь шумят иные поколенья!..
Пусть мнут зелёный виноград минут. В чужом пиру я не ищу похмелья. А там меня услышат и поймут, и не осудят, и не осмеют во дни печали или в миг веселья.