2 ноября 2023 года – день памяти (45 лет) Александра Николаевича ТУРОВЕРОВА (4 апреля 1903 – 2 ноября 1978)
#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;Младший брат Николая Туроверова. Родился в станице Каменской. #nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;После окончания школы определён в Донской Императорский кадетский корпус в Новочеркасске. Вместе с братом 15-летний Александр защищал Новочеркасск от красных, воевал в партизанском отряде полковника В. Н. Чернецова*, награждён Георгиевским крестом 4-й степени. #nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;1920-й: Евпатория, эмиграция в Югославию. #nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;1923-й: вице-урядник А. Н. Туроверов – выпускник возрождённого в Югославии Донского Императора Александра III кадетского корпуса. Окончил Горную академию в Пршибраме и к концу 20-х годов избран атаманом #nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;Пршибрамского хутора Общеказачьей студенческой станицы в Чехословакии. #nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;С 1939 года – во Франции, инженер на заводе каучуковых изделий и автор стихов, рассказов, очерков (которые так и не были собраны). Женился, стал отцом троих сыновей. #nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;Умер после болезни. В 2003 году вернулся на тихий Дон книгой «Незабываемые годы», изданной в Ростове-на-Дону (сост. К. #nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;Н. Хохульников). ___________________________ #nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;*Чернецов Василий Михайлович (1880 – 1918) — казак станицы Усть-Белокалитвенской Области Войска Донского, участник Первой мировой и Гражданской войн. В конце ноября 1917 г. сформировал один из первых на Дону партизанских отрядов для борьбы с большевиками.
ВЕТЕР
Преданья старины седой, Вчерашних дней родные были, Не вы ль сегодня предо мной В чужом краю так ясно всплыли? Ковыль, курганы, бег коня И облаков степные тени — Не вы ль, волнуя и пьяня, Зажгли пожаром вдохновений Мой дальний и невольный скит, Куда заброшен я судьбою, Где чуждо всё и грустен вид Вербы, склонённой над водою? И я не мог остаться глух Виденьям вещего намёка, — Когда мне сердце рвал и слух Зов ветра с северо-востока.
*
Твоё начало там, где льды Древней финляндского гранита, Где снег глубокие следы Хранит оленьего копыта. И в нерушимой тишине Царит лишь ворожба шаманья Да расцветают в вышине Огни полярного сиянья. Но не скуют ни лёд, ни снег Тебя в своём безплодном чреве, Когда на запад свой набег Метнёшь дорогою кочевий.
*
Какая воля ждёт тебя В стране, простор чей не измерен!.. О, ты недаром, полюбя, Остался ей навеки верен; С тобой венчались дол и высь, Равнин безбрежная свобода, С твоими песнями слились Напевы русского народа. И ты приял, как дань страны, В размах свой буйный и широкий Дубравы шум и плеск волны, Свист ковыля и звон осоки.
*
Но и милее, и родней, И всех краёв тебе дороже Была донская ширь степей В своём разгуле бездорожий. Из века в век, из года в год Со степью был ты кровно дружен; Блюдя незыблемый черёд, Ты гнал снега, колюч и вьюжен; Дышал волнующей весной, Меж рыхлых туч вскрывая просинь, Струил, вихря, палящий зной И вёл в дождях глухую осень.
*
Здесь у тебя впервые скиф Просил коням прирост и силы, На камень жертвенный пролив Густое молоко кобылы. Ты просьб его не обманул И, вольность дикую лелея, Внезапным ветром повернул Назад трирему Одиссея. И чашу странствия до дна Испив в кипящих водах Понта, Он не увидел табуна И даль степного горизонта. О, сколько их потом текло С восточной сменой неустанной. Реки покорное стекло Ты гнал по отмели песчаной. Легко смывая свежий след Костра, копыта и телеги, Под твой напев хазарам вслед Ковыль топтали печенеги. И каждый павший великан, Свой путь в степи увековечив, Тяжёлым куполом курган Вздымал на поле жаркой сечи.
*
Но всех настойчивей и злее Последний ширился набег... Сильней костры дымились, тлея Среди безчисленных телег. Дыша расхлябанно и рьяно, Кочевий шум ты славил вновь, Когда татарские стремяна Кропила суздальская кровь. Текли года. Ты пел о смене, Сметая старые следы; Покрыли мертвенные тени Великолепие Орды, От Калки зарастали раны, И, всех святых в церквах моля, Ковали Русь Москве Иваны Под колокольный звон Кремля. Но грозным призраком неволи Московская вставала крепь, И звал тоскующих по воле Ты на простор в донскую степь.
*
И твой призыв да свист байбачий Несла с собою голь казачья На Дон; от казни иль позора Ища в степи иной судьбы, Бежали холопы и воры, Расстриги, смерды и рабы. Роднила всех одна дорога. Но богохульные уста В свой смертный час взывали к Богу, Зовя в приемники Христа.
*
Дуй, ветер, дуй... Сметай года, Как листьев мёртвых лёгкий ворох, — Я не забуду никогда Твой начинающийся шорох. Твоих порывов злую крепь Я буду помнить, вспоминая, Далёкую, родную степь, Мою от края и до края. И сладко знать: без перемен Ты был и будешь одинаков. О, что тебе до грозных смен, До вещих и кровавых знаков! Глухой размах людской волны Твой путь извечный не омрачит — Сзывай вновь свистом табуны На пустырях земель казачьих. И, каменных целуя баб В свирепой страсти урагана, Ковыльную седую хлябь Гони к кургану от кургана.
* * *
#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;М. Л.
Песню колыбельную твою Пела мать мне: «Баюшки-баю». Были первые слова мои, Не мои слова — твои. Ты мне был, как брат, отец и дед, С детских лет мой избранный поэт. И над «Бэлою» счастливая слеза В первый раз мне затуманила глаза.
* * *
В торжественном, спокойном ожиданье — Для всех уже понятном умиранье, Но с гордым словом на устах На исчезающих плотах Стоим, не в море без брегов, А на земле среди врагов И редких истинных друзей Далёкой Родины моей.
«Казачий союз», г. Париж (Франция), № 21, 1 октября 1954