Календарь событий

4 ноября 2026 года — день памяти (25 лет) Евгения Львовича ХРАМОВА (21 марта 1932 — 4 ноября 2001)

           «Родился в Москве. Отец — выходец из русской Польши, мама — москвичка. Оба — инженеры-химики. В 1963 году мама получила (в составе группы) Ленинскую премию. Что отец за свою работу был награждён двумя орденами и несколькими медалями, я узнал только после его смерти.
           После школы я учился в Московском юридическом институте, который в ту пору «слили» с юрфаком университета, так что в 1957 году я заканчивал МГУ. Работал инженером-криминалистом в Москве. Занимался в литобъединении «Магистраль», которым руководил Г. Левин, позднее — в студии при МГУ у Н. Старшинова. В 1963 году вышла первая книга — «Ощущение цвета».
           В 1968 году уехал на Охотское побережье с геологической партией, и полгода, проведённые там, стали наиболее значительными для меня — сравнимы они лишь с пятью годами работы заведующим отделом поэзии в «Новом мире», когда главным редактором был С. Залыгин»*.
Евгений Львович Храмов выпустил около полутора десятков книг стихов.
           Жил в Москве. В 2007 году вышла книга стихов и мемуаров «Куда вы уходите, люди».
           ____________________________________________
           * Из беседы с Е. Л. Храмовым. Декабрь 1999 г. (Запись Е. Васильевой.)


ПЕРВЫЙ ДЕНЬ

22 июня сорок первого года
на дачу, что мы снимали
в это лето на Сходне,
ещё ни о чем не зная,
съехалось всё семейство:
отцы, и дети, и внуки.
Стол был ещё довоенный:
праздничный, изобильный,
с мраморной ветчиною,
весёлым промытым луком,
нежно мерцавшей сёмгой
и крутобокой редиской.
И довоенная водка
добродушно желтела в графине...

И все за столом сидели.
Младшие — мы с сестрою.
Старшие — дед и бабка,
а в середине их дети,
наши дядья и тётки
с жёнами и мужьями.
Уже седой Пётр Павлыч,
ещё не убитый Костя
и мамин брат дядя Саша —
со шпалами в алых петлицах.

...И сначала всё было тихо
и все говорили негромко.
А после громче и громче
и как-то... развеселились!
Как будто что-то прорвалось,
выяснилось, разрешилось!
(Наверное, было жутко,
жутко и непонятно
жить с фашистами в мире,
а теперь всё стало на место.)

И отец мой — он был самый штатский:
инженер-капитан запаса —
померанцевой выпил и крякнул:
«Ну, через месяц — в Берлине!»

А впрямь до Берлина было
от новой границы рядом:
шестьсот с небольшим километров,
как раз на месяц похода...


БАБЫ

Той деревне за Красновидовом
было горя как следует выдано:
не вернулся никто с войны.
И Ефремовы, и Королёвы
только вдовы,
вдовы
и вдовы,
ни мужья не пришли,
ни сыны.
Председатель колхоза — баба.
Счетоводом колхоза — баба.
Лошадей запрягает — баба.
На гармошке играет — баба!
Но работали, в общем, неслабо,
хорошо даже, можно сказать.
О другом я хотел написать:
как умели они веселиться,
озорницы и мастерицы,
песни петь и кадриль плясать.

До чего же у бабки Олёны
были все частушки солёны!
Вот опять через года
память та воскресла:
«Как была я молода!
Как была я резва...»
«Посади меня на трактор,
попрошу милого...»
Не пропустит тут редактор
дальше ни полслова.
«Вся осыпалась малина,
ничего на ветке нет!..»

Гармониста
звать Марина.
Гармонисту — сорок лет.
Ну, а как они горевали,
расскажу об этом едва ли.
В одиночку.
Глухо.
Темно.
Занавешенное окно.
Только можно представить это.
Как пустынны были рассветы,
как лежали бабы лежмя,
вспоминая, слёзы глотая,
как смотрели на них, не мигая,
с увеличенных фотографий
нестареющие мужья.

Той деревни нету давно.
Та деревня ушла на дно.
Голубая над ней вода.
Там теперь Можайское море.
Утопило ль оно их горе —
я не знаю.
Может быть, да.


* * *

Я поле жизни перешёл
и отдохнуть присел.
Там тихо одуванчик цвёл
и жаворонок пел.

И так мне стало хорошо,
что я забыл почти,
что поле жизни перешёл
и дальше нет пути.
2026-11-03 13:49