Родился в 1950 году в городе Рыбинске. Отец — сначала рабочий, затем инженер — родом из Мологи. Мама в войну эвакуирована в Рыбинск из Ленинграда; после блокады осталась инвалидом. С. Хомутов окончил полиграфический техникум, работал год в Улан-Удэ, потом — на заводах Рыбинска. Стихи пишет с 15-ти лет. Первую книгу издал в 1979-м. (Всего издано более десяти книг стихов). Окончил Литинститут (заочно) в 1986 году, работал журналистом. Сергей Адольфович Хомутов более 30 лет был директором издательства «Рыбинское подворье». В 2017 году стал лауреатом Национальной литературной премии «Поэт года».
* * * Зачем искать дороги лучшей, Напрасно рваться и метаться?.. Остановись, замри, послушай, Как травы по весне роятся.
Как музыкальное творенье С восторженным названьем «птица» Роняет утреннее пенье В стремленьи красоте молиться.
Согрейся в таинстве окрестном, Присев у дома на ступеньке. В столице можно быть проездом, Но не в родимой деревеньке.
* * * В мире людном, гудящем, как вече, Тёмной ночью и солнечным днём, Как живётся тебе, человече, Замурованный в теле моём?
Странный сгусток безмолвья и речи, Отзвук неба и вечных могил – Много всяческих противоречий Ты явленьем своим породил.
Кто ты: свет удивительной силы, Что не сможет стереть забытьё, Или тьма, что меня поглотила И присвоила имя моё?
* * * В день поминовенья Блока Грустно мне и одиноко, Холодом сквозит в окно, Солнце летнее не греет, Слово не горит, а тлеет И не горячит вино.
Этот мир и век болезный, Этот миг и бег железный Ускользающих минут — Всё печально, словно тризна, Как немая укоризна Всем, что на земле живут.
За окном в неясном свете Бродят выцветшие дети, Мрачные блуждают псы, Воют нелюди чумные, Слухи плавают больные, Как предвестие грозы.
Надо бы зажечь лампадку Для небесного порядку, Да иконы в доме нет Или есть, да не на стенке, — Вот времен моих оттенки, А точней — недобрый след.
Оттого, должно быть, скверно, Даже верное неверно, То, что за душой ношу. В день поминовенья Блока Я ищу глазами Бога И его не нахожу.
* * * Тревожной мыслью сам себя неволишь, Перебирая смутные года, Неужто мы – черновики всего лишь, Для тех, кто нам вослед придёт сюда?
И сколько будет вычеркнуто ими, И очень может быть – совсем не то, Утраты станут слишком дорогими, Их не восполнить после ни за что.
Но сумрачнее от иных прозрений – Что, явленные миру без прикрас, Мы жалкие останки тех творений, Которые начертаны до нас.
* * * Всё просто, как январский снег, Всё просто, как сентябрьский дождик, Чего ж ты бьёшься, человек, В пределах дьявольских и Божьих?
А ну́жны-то без куража Всего лишь два доступных блага: Для жизни — чистая душа, Для смерти — чистая рубаха.
* * * Костёр вечерний, тихая вода И ранняя закатная звезда, И рядом ты, и невесома даль, И не коснётся наших душ печаль. А лес – восторжен и прозрачно-юн, И впереди ещё так много лун…
Когда-нибудь, к добру иль не к добру, Но мы вернёмся к этому костру И через тёплый, розоватый дым На жизнь свою спокойно поглядим.
На мир, где было многое у нас, Но был и этот заповедный час. Где мы любили, слов не говоря, Где нам светили ясная заря, Костёр вечерний, тихая вода И ранняя закатная звезда.