Михаил Александрович Ковалёв родился в Тифлисе. Отец – дворянин, военный юрист изрядного чина. Сын окончил кадетский корпус, получил высшее юридическое образование в университетах Петербурга и Москвы. В студенческие годы начал писать стихи, публиковаться.
Псевдоним появился в 1913 году с выходом сборника стихов «Самосожжение». С этой поры регулярно издаётся, пробует силы в прозе, становится завсегдатаем литературных салонов и кружков.
1917 год. «Он явился ко мне буквально в самый день Октябрьской революции с предложением своих услуг по немедленному налаживанию связей между советской властью и лучшей частью интеллигенции», – напишет позже о Р. Ивневе А. Луначарский, чьим личным секретарём тот станет «в самый день…». Далее – карьера «солдата партии на идеологическом фронте». Стихи, проза, пьесы, мемуары, переводы поэтов Кавказа издавались непрерывно.
Умер в Москве за три дня до 90-летия. Говорят, за несколько часов до кончины писал стихи.
* * *
Я надену колпак дурацкий
И пойду колесить по Руси,
Вдыхая запах кабацкий…
Будет в поле дождь моросить.
Будут ночи сырые, как баржи,
Затерявшиеся в реке.
Так идти бы всё дальше. Даже
Забыть про хлеб в узелке.
Не услышу я хохот звонкий.
Ах! Как сладок шум веток и трав,
Будут выть голодные волки,
Всю добычу свою сожрав.
И корявой и страшной дорогой
Буду дальше идти и идти…
Много радостей сладких, много
Можно в горьком блужданье найти.
1914
* * *
Опускаются веки, как шторы,
Одному остаться позволь.
Есть какой-то предел, за которым
Не страшна никакая боль.
И душа трепещет, не бьётся,
И глядит на себя, как на тень,
И по ней, будто конь, несётся,
Ударяя копытами, день.
Будто самое страшное горе,
Как актёр, отыграло роль.
Есть какой-то предел, за которым
Не страшна никакая боль.
1916
* * *
Не надо солнца, не надо свободы,
Движенье мира останови.
Верни, верни мне чёрные годы
Моей позорной, жалкой любви.
Тяжёлый лес, как чёрное платье,
Слепит мне кожу своею мглой,
Всем простить и всё раздать –
Я не мечтал о жизни другой.
Я знаю, Боже, что значит время
И шум морей Твоих в крови.
Верни мне, верни мне ужасное бремя
Моей полоумной любви.
3 мая 1919
Киев
Псевдоним появился в 1913 году с выходом сборника стихов «Самосожжение». С этой поры регулярно издаётся, пробует силы в прозе, становится завсегдатаем литературных салонов и кружков.
1917 год. «Он явился ко мне буквально в самый день Октябрьской революции с предложением своих услуг по немедленному налаживанию связей между советской властью и лучшей частью интеллигенции», – напишет позже о Р. Ивневе А. Луначарский, чьим личным секретарём тот станет «в самый день…». Далее – карьера «солдата партии на идеологическом фронте». Стихи, проза, пьесы, мемуары, переводы поэтов Кавказа издавались непрерывно.
Умер в Москве за три дня до 90-летия. Говорят, за несколько часов до кончины писал стихи.
* * *
Я надену колпак дурацкий
И пойду колесить по Руси,
Вдыхая запах кабацкий…
Будет в поле дождь моросить.
Будут ночи сырые, как баржи,
Затерявшиеся в реке.
Так идти бы всё дальше. Даже
Забыть про хлеб в узелке.
Не услышу я хохот звонкий.
Ах! Как сладок шум веток и трав,
Будут выть голодные волки,
Всю добычу свою сожрав.
И корявой и страшной дорогой
Буду дальше идти и идти…
Много радостей сладких, много
Можно в горьком блужданье найти.
1914
* * *
Опускаются веки, как шторы,
Одному остаться позволь.
Есть какой-то предел, за которым
Не страшна никакая боль.
И душа трепещет, не бьётся,
И глядит на себя, как на тень,
И по ней, будто конь, несётся,
Ударяя копытами, день.
Будто самое страшное горе,
Как актёр, отыграло роль.
Есть какой-то предел, за которым
Не страшна никакая боль.
1916
* * *
Не надо солнца, не надо свободы,
Движенье мира останови.
Верни, верни мне чёрные годы
Моей позорной, жалкой любви.
Тяжёлый лес, как чёрное платье,
Слепит мне кожу своею мглой,
Всем простить и всё раздать –
Я не мечтал о жизни другой.
Я знаю, Боже, что значит время
И шум морей Твоих в крови.
Верни мне, верни мне ужасное бремя
Моей полоумной любви.
3 мая 1919
Киев