3 января 2026 года — 90 лет со дня рождения Николая Михайловича РУБЦОВА (3 января 1936 — 19 января 1971)
Дитя русского Севера (родился в посёлке Емецк Архангельской области). Мать и отец из вологодских крестьян. «...Родителей лишился рано, поэтому исключительно мало знаю о них*. С пяти лет воспитывался в различных детдомах Вологодской области, в частности, в Никольском Тотемского района. Там закончил 7 классов**, и с тех пор мой, так сказать, дом всегда находился там, где я учился или работал. А учился я в двух техникумах — лесотехническом и горном, работал кочегаром тралового флота треста «Севрыба», слесарем-сборщиком в г. Ленинграде, шихтовщиком на Кировском (бывшем Путиловском) заводе, прошёл четыре года военной службы на эскадренном миноносце Северного флота. В 1962 году сдал экстерном экзамены за десять классов и поступил на заочное отделение Литературного института им. Горького в Москве < ... > Начиная с того же 1962 года я постоянно жил и зарабатывал, как говорится, на хлеб (а также занимался студенческими делами) в Вологде и её окрестностях. Но постоянного адреса не имел. Снимал «углы», ночевал у товарищей, знакомых, иногда выезжал в Москву — на период экзаменационных сессий». (Из автобиографии 1968 г.) К этому времени Н. Рубцов — автор двух небольших сборников стихов: «Лирика» и «Звезда полей». До гибели успеет выпустить ещё две книжечки — «Душа хранит» (1969 г.) и «Сосен шум» (1970 г.). Женщина, убившая его, пишет и публикует свои воспоминания о Н. Рубцове и его любви к ней... В Вологде именем Николая Михайловича Рубцова названа улица. В селе Никольском в 1996 г. открыт Дом-музей поэта. Памятники Н. Рубцову установлены в Вологде, Емецке, Тотьме, Череповце, Мурманске… В Москве, Петербурге, Уфе, Кирове, Саратове открыты Рубцовские центры; стихи издаются по всей стране (в 2000 году вышло трёхтомное собрание сочинений). С 1998 года в Вологде проводится фестиваль поэзии и музыки «Рубцовская осень». «За всё добро расплатимся...» __________________________ * Мать умерла внезапно в 1942 г. Осталось четверо детей. Отец, уйдя на фронт, больше никогда не интересовался семьёй; завёл другую, дожил до 1962 г. в Вологде. ** К этому времени начал писать стихи.
ВИДЕНИЯ НА ХОЛМЕ*
Взбегу на холм и упаду в траву. И древностью повеет вдруг из дола! И вдруг картины грозного раздора Я в этот миг увижу наяву. Пустынный свет на звёздных берегах И вереницы птиц твоих, Россия, Затмит на миг В крови и в жемчугах Тупой башмак скуластого Батыя...
Россия, Русь — куда я ни взгляну... За все твои страдания и битвы Люблю твою, Россия, старину, Твои леса, погосты и молитвы, Люблю твои избушки и цветы, И небеса, горящие от зноя, И шёпот ив у омутной воды, Люблю навек, до вечного покоя... Россия, Русь! Храни себя, храни! Смотри, опять в леса твои и долы Со всех сторон нагрянули они, Иных времен татары и монголы. Они несут на флагах чёрный крест, Они крестами небо закрестили, И не леса мне видятся окрест, А лес крестов в окрестностях России.
Кресты, кресты...
Я больше не могу! Я резко отниму от глаз ладони И вдруг увижу: смирно на лугу Траву жуют стреноженные кони. Заржут они — и где-то у осин Подхватит эхо медленное ржанье, И надо мной — безсмертных звёзд Руси, Спокойных звёзд безбрежное мерцанье... ____________ *На стихи написана музыка А. Васиным-Макаровым.
Усни, могучее сознанье! Но слишком явственно во мне Вдруг отзовётся увяданье Цветов, белеющих во мгле.
И неизвестная могила Под небеса уносит ум, А там — полночные светила Наводят много-много дум...
1966
ПРОЩАЛЬНОЕ
Печальная Вологда дремлет На тёмной печальной земле, И люди окраины древней Тревожно проходят во мгле.
Родимая! Что ещё будет Со мною? Родная заря Уж завтра меня не разбудит, Играя в окне и горя.
Замолкли весёлые трубы И танцы на всём этаже, И дверь опустевшего клуба Печально закрылась уже.
Родимая! Что ещё будет Со мною? Родная заря Уж завтра меня не разбудит, Играя в окне и горя.
И сдержанный говор печален На тёмном печальном крыльце. Всё было весёлым вначале, Всё стало печальным в конце.
На тёмном разъезде разлуки И в тёмном прощальном авто Я слышу печальные звуки, Которых не слышит никто...
ЗИМНЯЯ ПЕСНЯ*
В этой деревне огни не погашены. Ты мне тоску не пророчь! Светлыми звёздами нежно украшена Тихая зимняя ночь.
Светятся тихие, светятся чудные, Слышится шум полыньи... Были пути мои трудные, трудные. Где ж вы, печали мои?
Скромная девушка мне улыбается, Сам я улыбчив и рад! Трудное, трудное — всё забывается, Светлые звёзды горят!
Кто мне сказал, что во мгле заметеленной Глохнет покинутый луг? Кто мне сказал, что надежды потеряны? Кто это выдумал, друг?
В этой деревне огни не погашены. Ты мне тоску не пророчь! Светлыми звёздами нежно украшена Тихая зимняя ночь...
<1965> _____________________________ * На стихи написана музыка А. Лобзовым, А. Васиным-Макаровым. Вполне вероятно, что на помещённые в нашем издании стихи Н. Рубцова музыка написана не только названными здесь композиторами; мы указываем достоверно нам известных. — Ред.
Доволен я буквально всем! На животе лежу и ем Бруснику, спелую бруснику! Пугаю ящериц на пне, Потом валяюсь на спине, Внимая жалобному крику Болотной птицы... Надо мной Между берёзой и сосной В своей печали безконечной Плывут, как мысли, облака, Внизу волнуется река, Как чувство радости безпечной... Я так люблю осенний лес, Над ним — сияние небес, Что я хотел бы превратиться Или в багряный тихий лист, Иль в дождевой весёлый свист, Но, превратившись, возродиться И возвратиться в отчий дом, Чтобы однажды в доме том Перед дорогою большою Сказать: — Я был в лесу листом! Сказать: — Я был в лесу дождём! Поверьте мне: я чист душою...
В СИБИРСКОЙ ДЕРЕВНЕ
То жёлтый куст, То лодка кверху днищем, То колесо тележное В грязи... Меж лопухов — Его, наверно, ищут — Сидит малыш, Щенок скулит вблизи.
Скулит щенок И всё ползёт к ребенку, А тот забыл, Наверное, о нём, — К ромашке тянет Слабую ручонку И говорит... Бог ведает, о чём!..
Какой покой! Здесь разве только осень Над ледоносной Мечется рекой, Но крепче сон, Когда в ночи глухой Со всех сторон Шумят вершины сосен,
Когда привычно Слышатся в лесу Осин тоскливых Стоны и молитвы, — В такую глушь Вернувшись после битвы, Какой солдат Не уронил слезу?
Случайный гость, Я здесь ищу жилище — И вот пою Про уголок Руси, Где жёлтый куст, И лодка кверху днищем, И колесо, Забытое в грязи...
1966
ШУМИТ КАТУНЬ
В. Астафьеву
...Как я подолгу слушал этот шум, Когда во мгле горел закатный пламень! Лицом к реке садился я на камень И всё глядел, задумчив и угрюм,
Как мимо башен, идолов, гробниц Катунь неслась широкою лавиной, И кто-то древней клинописью птиц Записывал напев её былинный...
Катунь, Катунь — свирепая река! Поёт она таинственные мифы О том, как шли воинственные скифы, — Они топтали эти берега!
И Чингисхана сумрачная тень Нам целым миром солнце затмевала, И чёрный дым летел за перевалы К стоянкам светлых русских деревень...
Всё поглотил столетний тёмный зев! И всё в просторе сказочно-огнистом Бежит Катунь с рыданием и свистом — Она не может успокоить гнев!
В горах погаснет солнечный июнь, Заснут во мгле печальные аилы, Молчат цветы, безмолвствуют могилы, И только слышно, как шумит Катунь...
1966
НОЧЬ А РОДИНЕ*
Высокий дуб. Глубокая вода. Спокойные кругом ложатся тени. И тихо так, как будто никогда Природа здесь не знала потрясений.
И тихо так, как будто никогда Здесь крыши сёл не слыхивали грома... Не встрепенётся ветер у пруда, И на дворе не зашуршит солома,
И редок сонный коростеля крик... Вернулся я — былое не вернётся! Ну что же? Пусть хоть это остаётся, Продлится пусть хотя бы этот миг,
Когда души не трогает беда, И так спокойно двигаются тени, И тихо так, как будто никогда Уже не будет в жизни потрясений.
И всей душой, которую не жаль Всю потопить в таинственном и милом, Овладевает светлая печаль, Как лунный свет овладевает миром...
<1967> _____________________________ * На стихи написана музыка А. Васиным-Макаровым.
Слава тебе, поднебесный Радостный краткий покой! Солнечный блеск твой чудесный С нашей играет рекой, С рощей играет багряной, С россыпью ягод в сенях, Словно бы праздник нагрянул На златогривых конях! Радуюсь громкому лаю, Листьям, корове, грачу, И ничего не желаю, И ничего не хочу! И никому не известно То, что, с зимой говоря, В бездне таится небесной Ветер и грусть октября...
1970 _____________________________ * На стихи написана музыка А. Васиным-Макаровым.
Погружены в томительный мороз, Вокруг меня снега оцепенели. Оцепенели маленькие ели, И было небо тёмное, без звёзд. Какая глушь! Я был один живой. Один живой в безкрайнем мёртвом поле!
Вдруг тихий свет (пригрезившийся, что ли?) Мелькнул в пустыне, как сторожевой...
Я был совсем как снежный человек, Входя в избу (последняя надежда!), И услыхал, отряхивая снег: — Вот печь для вас и тёплая одежда... — Потом хозяйка слушала меня, Но в тусклом взгляде Жизни было мало, И, неподвижно сидя у огня, Она совсем, казалось, задремала...
Как много жёлтых снимков на Руси В такой простой и бережной оправе! И вдруг открылся мне И поразил Сиротский смысл семейных фотографий: Огнём, враждой земля полным-полна, И близких всех душа не позабудет... — Скажи, родимый, будет ли война? — И я сказал: — Наверное, не будет.
— Дай Бог, дай Бог... ведь всем не угодишь, А от раздора пользы не прибудет... — И вдруг опять: — Не будет, говоришь? — Нет, — говорю, — наверное, не будет. — Дай Бог, дай Бог... И долго на меня Она смотрела, как глухонемая, И, головы седой не поднимая, Опять сидела тихо у огня. Что снилось ей? Весь этот белый свет, Быть может, встал пред нею в то мгновенье? Но я глухим бренчанием монет Прервал ее старинные виденья... — Господь с тобой! Мы денег не берём! — Что ж, — говорю, — желаю вам здоровья! За всё добро расплатимся добром, За всю любовь расплатимся любовью...
Спасибо, скромный русский огонёк, За то, что ты в предчувствии тревожном Горишь для тех, кто в поле бездорожном От всех друзей отчаянно далёк, За то, что, с доброй верою дружа, Среди тревог великих и разбоя Горишь, горишь, как добрая душа, Горишь во мгле — и нет тебе покоя...
<1965>
Постскриптум____________________________ Из писем Н. Рубцова
В. И. Сафонову. 2 июля 1960 г. ...Работать устроился на советский завод, где, сам знаешь, меньше семисот рублей* никто не получает. С получки особенно хорошо: хожу в театры и в кино, жру пирожное и мороженое и шляюсь по городу, отнюдь не качаясь от голода. Вообще живётся как-то одиноко, без волнений, без особых радостей, без особого горя. Старею понемножку, так и не решив, для чего же живу. __________________________________ * Равнялось 70 рублям после денежной реформы 1961 г. (примерно уровень тогдашнего прожиточного минимума).
Г. Я. Горбовскому. ...И отец, и мать умерли у меня в Вологде. Так что Вологда — земля для меня священная, и на ней с особенной силой чувствую я себя и живым, и смертным.
А. Я. Яшину. 22 августа 1964 г. ...Вы знаете, в собирании земляники и малины мне всё чудится что-то сиротское, старинное, особенно милое и грустное, даже горестное. В одной старой песне так и поётся: «Послали меня за малиной...» ...Хотелось бы мне напечатать стихи в «Литературной газете», но это абсолютно невозможно, даже если найдутся стихи подходящие. Пробовал. Похвалят меня, и уйду я с Богом.
А. А. Романову. Осень 1965 г. ...Мне вся эта мелкая возня вокруг какого-нибудь дурацкого одного стишка надоела и не нужна. Всегда столько разговоров, работы на машинке, всякого безпокойства, усилий — и ради чего? Ради того, чтобы увидеть, что вот всё-таки напечатали? Есть в газете 8–10 строк! Правда, Саша, всё это как-то ненормально?