23 ноября 2025 года — 90 лет со дня рождения Ларисы Николаевны ВАСИЛЬЕВОЙ (23 ноября 1935 — 27 февраля 2018)

           Родилась в Харькове. После войны переехала с семьёй в Москву. Рано начала печататься. После филфака МГУ работала в журналистике. В 1966 году выпустила первую книгу стихов «Льняная луна», после которой вышло ещё около полутора десятков сборников. Лариса Николаевна Васильева — автор многих книг прозы (среди которых «Книга об отце» — участнике группы конструкторов танка Т-34), инициатор создания музея «История танка Т-34».
           Награждена орденами Дружбы народов и «Знак Почёта» (дважды).
           Жила в Москве.


* * *

Спасибо, зима, за науку —
отменно была холодна —
с тобою морозную муку
душа испытала сполна.

Спасибо, зима, за неволю,
она подсказала пути:
пройти по январскому полю
не легче, чем жизнь перейти.

Спасибо, зима, за расплату
с бунтующей волей огня.
Дорога к желанному брату
вела через тяготы дня.

Спасибо, лихая, спасибо
за то, что душа спасена —
её обновлённая сила
от злобы твоей рождена.


ПОСЛЕ ГРОЗЫ

Дождь лучезарно и певуче
коснулся нашего угла.
За горизонт скатилась туча,
и белка вышла из дупла.

Грибами после сенокоса
запахло, в воздухе тепло,
и всё, что молодо и босо,
по синим лужицам пошло.

На острове дождя и дуба,
густой берёзовой листвы
я подставляла ветру губы,
я говорила солнцу «Вы!»

В траве алела земляника,
в чащобу иволга звала,
и жизни скомканная книга
на полуслове замерла.


* * *

Я древними ветрами вею*.
Я сыплю снега сквозь года.
Николушка, смертью твоею
поранена я навсегда.

Была и смела и упряма,
верна и надёжна была,
разверзлась глубокая яма.
Зачем я тебя не спасла?

Пусты запоздалые вздохи.
На всё свой жестокий закон:
случайный ребёнок эпохи
был с первого дня обречён

в пыли городской задохнуться,
спиваться, над жизнью шутя,
а личико — с чайное блюдце,
а тельцем почти что дитя.

Любил проходимцев и выжиг,
ничем не похожий на них,
и женщин, огромных и рыжих,
жестоких и сердцем чужих.

Заслушавшись звуками горна,
в себе не ценил ничего,
тая соловьиное горло,
немного стесняясь его.

Друзья и горюют, и славят
короткую долю певца,
и памятник даже поставят
с улыбкой большого лица.

И будь он стократ непохожим,
но я бы к нему подошла
затем, чтоб услышать:
«А всё же
зачем ты меня не спасла?!»
___________________________________
* Из цикла «Соловей», посвящённого Н. Рубцову.


* * *

Восходят над туманами года,
и звон в ушах от гуда-перегуда,
и я иду,
не ведая куда,
чтоб возвратиться,
ведая откуда.

А мне ещё метаться, и гореть,
и обжигаться прошлогодним снегом,
и, женщиной родившись,
умереть
испытанным, суровым человеком.