12 февраля 2024 года — день памяти (90 лет) Любови Никитичны СТОЛИЦЫ (29 июня 1884 — 12 февраля 1934)
#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;Любовь Никитична Ершова, дочь ямщика Рогожской заставы*, родилась в Москве; в 1902 году окончила с золотой медалью Елизаветинскую гимназию, училась на историко-филологическом отделении Высших женских курсов. С 1906 года обильно печаталась, выпустила сборники стихов «Раиня» (1908 г.), «Лада» (1912 г.), «Русь» (1915 г.) и др. Пробовала себя в драматургии. #nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;В 1918-м уехала из Москвы в Ростов-на-Дону, потом в Ялту. #nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;Эмигрировав в 1920-м, около года провела в Солониках, после чего поселилась в Софии, продолжая активную литературную работу: участвовала в эмигрантских журналах и альманахах «Русская мысль», «Сполохи», «Перезвоны» и др., опубликовала роман в стихах «Елена Деева»**, книгу поэм «Горче незримого», комедию «Два Али», комедию из купеческого быта «Рогожская чаровница» и др. Многое осталось неопубликованным. #nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;Умерла внезапно. В 2013 году вышло два сборника её стихов. ________________________________ #nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;* По другим сведениям — из купеческой семьи. #nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;#nbsp;** Написан в дореволюционной России, выходил четырьмя изданиями.
ВЕЧЕР
Закраек небес стал малиновым, Закраек болотин — седым, И гонится мóстом калиновым Скотина к дворам отпертым.
Проснулись в лесах за туманами Глазастые совы, сычи. Запахло цветами медвяными, Засели кричать дергачи.
И жёны торопятся с вёдрами Певучий нагнуть журавель, Качая могучими бёдрами И грезя про сон и постель.
Мужья уж поют у околицы — От кос их сверканье и лязг, И бороды рыжие колются При встрече в час дрёмы и ласк.
А бык по задворкам слоняется, Коров вызывая на рык, И солнце, бодая, склоняется — Рудой и неистовый бык!
* * *
Порой и зелень вешняя язвит, И месяц жалит серебристо-серпный, И даже флейта, данная Эвтерпой, Опущенные руки тяготит.
Да, тьму людской вражды, неправд, обид Не побороть, как сил в себе ни черпай! О, скрыться бы, как та луна в ущербы, Как тот побег, когда в снегах он спит...
Но знаю, знаю твёрже всяких истин: Через неделю станет ночь светла, А лес через полгода пышнолистен —
И вновь пойду я, мудро-весела, В тот самый мир, что так мне ненавистен, Навстречу жал и стрел, не помня зла.
НЕЗАБВЕННОЕ
Нет ничего-то милее мне Отчизны и Друга крылатого... Памятью верной лелеемы, Манят они, раня и радуя.
Как бы забыть их пыталась я? И как бы могла их отринуть я? С этой страстью и жалостью И сердце моё было б вынуто...
Ах, хоть пред смертью послушать бы Наш благовест, важный, малиновый, Трельки жалейки пастушеской И жаворонков, и малиновок...
Ах, повидать хоть глазочком бы Покос наш цветасто-слепительный, Ширь с голубыми лесочками, Жар-купол на храме Спасителя...
Миром дохнуть бы и кашкою, Костром и кадильными дымами... Съесть хоть пол-ломтика нашего — Ах! — чёрного хлеба гладимого...
И ещё раз насмотреться бы На Лик, что любила единственно Там... и в Болгарии, Греции, В дни сказки... и горестной истины...
Светлые веси московские Да Лик тот с чертами медвяными Ангела образ Рублёвского — Нет ничего их желанней мне.