Родился в 1928 году на родине матери, в Твери. Отец, чьи предки – карелы, особо покорным нравом не отличался, с новой властью не ладил, и семья часто переезжала с места на место: Тверь – Москва – Карелия – Серпухов... В войну были эвакуированы в г. Красноармейск (тогда – Балцер). Лев Васильевич Смирнов – выпускник Московского юридического института (1952 г.), десять лет работал по специальности в Киеве, там же начал публиковаться. Потом – Москва, литературная деятельность. После первого сборника «Земной непокой» (1962 г.) опубликовал «Право на солнце», «Третья даль», «Монолог в чистом поле» и др. книги. Известен и как переводчик с украинского. В 2016 году издано «Избранное» в двух томах.
* * *
Не таким представлялось нам слово, Не с того начиналась земля... Из какого-то мира иного Были первые учителя.
Мы с утра тосковали о хлебе, По теплу изнывали в тоске... А они говорили о небе И чертили звезду на доске.
РОССИЯ
Я войной, словно мёртвой водою, омыт. Над моей головою гудит «мессершмитт».
На скрещенье дорог, и печалей, и рек Я стою – несмышлёныш, зверёк, человек.
За моею спиною разбитый очаг... Две России, две разные, светят в очах.
У одной – соловьи, и янтарь, и слеза. У другой – поезда, и свинец, и гроза.
Я ещё ни косить не умею, ни жать. Две России в очах нестерпимо держать.
На скрещенье дорог, у речных переправ Я узнал их обеих, их поступь и нрав.
У одной – бирюза, колыбель и печаль. У другой – дым, и ветер, и смертная даль.
Я ещё не успел задохнуться в дыму... Две России по силам ли мне одному?
У одной – небосклоны и свет голубой. У другой – эшелоны, и песня, и бой.
Две России в очах, словно мир и война... А в душе у мальчишки – Россия одна!
1976
БАЛЛАДА О СОЛДАТЕ
Встал солдат как штык прямой На пороге... Он с войны принёс домой Руки-ноги.
На подошвах у него Грязь да глина Из-под самого того Разберлина.
Он устал... Ему бы лечь В этом разе! Он мешок солдатский с плеч Скинул наземь.
На виске его седом Бьётся жилка. На плече его крутом Бьётся жинка.
Первачи вокруг стоят Лучших марок Пьёт без роздыху солдат Десять чарок.
Вспоминает дальний путь: Рвы да мины... И ложится отдохнуть На перины.
Шёл солдат сквозь смертный лязг — Было круто. Не до бабьих было ласк Мужику-то!
Спал с винтовкой всю войну, С немцем бился... Целовать свою жену Разучился.
Говорит он: — Я люблю, Недотрога! Говорит он: — Я посплю Хоть немного!
Эх, закончилась война Мировая, Жизнь теперь пойдет, жена, Мировая!
* * *
Посреди лопухов и орясин Крепкой жизни звучат голоса. Мир спокоен, доступен и ясен, И светлы над землёй небеса.
Мужики чаепитье свершают, Под столом распустив пояса, И всем миром мужичьим решают, Что пусты над землёй небеса.
Смех и крики детей загорелых Разгоняют тревогу и тьму. Без летающих в небе тарелок Легче сердцу, спокойней уму.
Бабы с поля коров поджидают, И не верит никто в чудеса. Пионеры костры разжигают И в пустые трубят небеса.
1976
КОГДА-НИБУДЬ
Когда-нибудь, сойдя на полустанке, Пойду я вдоль речушки Берестянки, Топча ногами жёлтых трав останки И вскинув к небу голову свою... Пойду я, гость внезапный и незваный, На звук глубинный, тяжкий, непрестанный, На зов земной, на оклик первозданный, Родившийся в неведомом краю.
Когда-нибудь у птицы коноплянки Я научусь лесной внимать полянке, И матери, и малышу в панамке, Играющим под сенью облаков. Перед своей землёй возникну, странный, Чуждаясь речи гордой и пространной, И, отведя рукою куст багряный, Упрусь глазами в лица земляков.
Как древний юный воин на стоянке Какой-нибудь полянке иль древлянке, Я расскажу неведомой крестьянке Историю нехитрую свою, И улыбнусь улыбкою туманной, Конец придумав сказке необманной, И вздох её сравню с небесной манной, И вдаль пойду, и песню запою.