Александр Васин-Макаров 

     

    Фёдор Иванович Тютчев

     

    О ТЮТЧЕВЕ И НЕ ТОЛЬКО

    (Заметки читателя)

     
    1

     

    Легенда о Тютчеве так и не сложилась: слишком капризен был герой.

    "Ф. И. Тютчев" – это тип жизни, улетевшей вместе с веком, и жизни счастливой. Этой жизнью он и интересен необыкновенно: баловень судьбы, окружённый, практически всегда, заботами покровителей и женским вниманием.

    Стихи? Ну да… сполохами, Бог весть по какому поводу черкнёт на "лоскутке" (так называл тютчевские записи И. Аксаков)… Глядишь, подберут. Или завалится куда.

    Служба… (Удружил, нечего сказать, дядюшка барон Остерман). Сначала усердная, потом через пень-колоду, а уж в Турине просто скандал...

    Однако, и стихи уцелели многие, и статьи не затерялись… при русской жизни-то да в XX веке…

     

     2

     

    Одни Тютчевы меня раздражают, другие изумляют, третьи оставляют равнодушным, четвёртые ошарашивают, пятые… седьмые…

    Поясню: я воспринимаю человека не как "целостность", не как "разрозненность", а как совокупность какого-то количества сущностей. То есть в каждом из нас "много человеков". И чем их больше, тем крупней персона. Может быть, это тени генетических предшественников. А может быть, в творении новой жизни (или некоторых жизней) участвуют не только "прямые родители", но и "игра чуждых, внешних сил", как сказал сам Ф. Тютчев… Во всяком случае, такой подход освободил меня от бессмысленных сетований на "противоречивость", "несовместимость качеств" объекта внимания.

    Действительный, то есть духовно-физический, масштаб героя зависит от количества и качества взаимоотношений сущностей, помещённых природой в одну оболочку. Беда (и комедия, и т. д.) героя и его окружения в том, что "всем человекам" даётся одно имя.

    Например: Фёдор Иванович Тютчев.

    Вот уж в ком этих "внутренних людей" чуть не толпа! И все требовали своего! И многие получали голос, жизнь. И Фёдор Тютчев жил, погружённый в себя! в ту многоликую жизнь, происходившую в нём, будучи не в силах надолго отвлекаться на внешние события. То, что он эгоист каких поискать, пишут все воспоминатели… Где-то в 70-х годах прошлого века мелькнуло шутливое определение: эгоист – это человек, который себя любит больше, чем меня…

    М. П. Погодин: "Тютчев, многополезный советник, верный ценитель и судья, влиятельный член какого-нибудь  в р е м е н н о г о (разрядка моя. – А.В.-М.) конгресса, готовый отстоять известную идею перед любым европейским Тьером или Пальмерстоном, не был способен к постоянному занятию, к срочной работе, к строгому исполнению определённой обязанности… Настоящею службою его была беседа в обществе!"

     

    3

     

    Единственное происшествие во внешнем мире, составило конкуренцию "множеству Тютчевых" – Елена Александровна Денисьева! Конечно, для "нормальной" жизни Тютчеву нужны были эти… немецкие жёны. Но Денисьева вытащила Тютчева из вещи в себе (!) на свет Божий! И он запел… голосом, которого в себе не знал и который не является по случайному или служебному поводу, или от делать нечего…

     

    4

     

    А. И. Георгиевский (муж сводной сестры Денисьевой): "Фёдор Иванович далеко не был то, что называется добряк; он был очень ворчлив, очень нетерпелив, порядочный брюзга и эгоист до мозга костей, которому дороже всего было его спокойствие, его удобства и привычки".

    С молодых лет заносчив необыкновенно, и К. Пфеффель пишет, что по приезде в Мюнхен Тютчев считал собеседниками, достойными себя, только Шеллинга да одного баварского политика, "… хотя едва вышел из юношеского возраста", – заканчивает барон.

    А вот Тютчев сам о себе в письме И.С. Гагарину (2 мая 1836 г.):

    "Я аполог, притча, предназначенная к тому, чтобы доказать все отвратительные последствия лени, ибо в сущности вся разгадка в этой проклятой лени. От неё возрастало моё молчание, пока наконец я не почувствовал себя подавленным им, словно лавиной. Она – причина того, что я должен представляться вам до грубости безучастным, до тупости безчувственным. (Далее чисто тютчевский разворот. – А. В.-М.). И однако, мой друг, видит Бог, это отнюдь не так".

    Такая "лень" – это свой ритм! Его Фёдор Иванович сберёг до конца… А ритм был сложнейший.

     

    5

     

    И. Аксаков в письме убеждает И. Гагарина в близости Тютчева славянофильским позициям: "Только не Тютчев биографии, а Тютчев статей…"

    Вот они – разные внутренние люди Ф.И.

    Кстати, даже поэт в этом человеке "не один". В нём и лирик, и политик, и рассуждение на случай, и созерцатель, и… говорящая сомнамбула.

    Для меня острый вопрос "Тютчев-мыслитель"… Хотя, всё зависит от определения. И если считать мышлением свежие открытия, что

    1) невыносим "чувств обман",

    2) день это свет, а ночь это темь

    3) жизнь это сон (со времён древних майя…) (*1)

    4) сон это смерть

    и тому подобную игру ума, то…

    Однако композиции, пусть и интересные, ранее известного – это не мышление, это – икебана, и составляющий их – не мыслитель, а режиссёр букетов. Никакого оскорбления Тютчеву здесь не может быть, потому что многими званиями его удостоили современники и поздние исследователи, а свидетельств, что сам Ф.Т. претендовал на звание  м ы с л и т е л я,  мне найти не удалось.

     

    6

     

    "Silentium!". Один из признанных тютчевских шедевров.

    "Молчание!". Зачем восклицательный знак? Ведь с ним значение оказывается: "Молча-а-ать!" Настораживает повелительная интонация первых строк. Да и что ж автор не следует своим соображениям: сам – не молчит… (Хотя это в традициях западных философов: следование воззрениям не входит в воззрения.)

    Схоластические вопросы второй строфы…

    Как сердцу высказать себя?

    Не думая об этом! Когда сердцу не молчится, когда сердце уязвлено или влюблено (вариант уязвлённости) — говорить, кричать искренне, самозабвенно…

    "Другому как понять тебя?"

    А это не твоё дело! Кто захочет, поймёт то, что сможет.

    "Поймёт ли он, чем ты живёшь?"

    Утешение и украшение будущих чеховских "дядей Ваней", которые станут жить в деревенской помещичьей идиллии, думать, что мучаются мировыми вопросами и что только по несправедливости судеб им не досталась участь Шопенгауэра или Достоевского…

    Ну, и центр "молчания": "Мысль изреченная есть ложь".

    И опять лестное для обыденного человека:

     

    Есть целый мир в душе твоей...

    таинственно-волшебных дум…

    ......................................................

    ...и молчи!..

     

    За умного сойдёшь!

    Идея молчания идёт, по преданиям, уже от Пифагора, почитавшего своё учение тайным, по причине невозможности передать его ученикам в надлежащей полноте. (Однако, передалось в изрядной степени.)

    Насчёт "мысли изреченной". Это крайне неудачный перевод фрагмента стихотворения Гёте "Spruch" (*2) : "So bald man spricht, beginnt man sich zu irren…") ("Едва начнёшь говорить, тут же впадаешь в заблуждения") (*3).

    Да простят мне великие тени, но и это недоразумение! Здесь чисто психическое происшествие, которое можно уподобить впечатлению от прослушивания человеком своего голоса с плёнки, диска – голос всегда "не мой!". Дело в том, что для самого человека всегда примешивается внутреннее слышание себя. Чего на записи не бывает! То есть человек слушает себя "со стороны" и не узнаёт. Так и с "мыслями". К тому же мышление и речь не тождественны. И не могут быть тождественны: мышление происходит во внеязыковых пластах психики. Но и то, что ты говоришь, – это тоже ты. Только привычная, давно не замечаемая лесть себе, позволяет человеку произнести гётевскую фразу без улыбки.

    А если всерьёз  д у м а т ь,  станет ясно, что никакой лжи нет вообще. Есть стремление людей облегчить себе жизнь за счёт окружающих.

    В. Кожинов ещё во вступлении к сборнику "Поэты тютчевской плеяды" (1982 год) написал: "В тютчевской поэзии суть дела не в философии, не в системе мыслей, но в самом образе мыслителя (выделено Кожиновым)". Позже, в книге "Тютчев", замечательной, кстати, добавил, что стихотворения – как бы жесты этого лирического героя…

    Предлагаю приглядеться к одному из "жестов".

     

    Мысль изреченная есть ложь…

     

    Итак, передо мной  м ы с л ь  о том, что мысль изреченная есть ложь, которую изрёк поэт (переводчик?) Ф. Тютчев. Следовательно, эта мысль (о том, что…) сама – ложь. То есть то, что мысль изреченная есть ложь, – тоже ложь. Значит, мысль изреченная… правда? Но если она – правда, значит, "мысль изреченная есть ложь" – правда?! Но если это правда… см. выше.

    Как же и лирический герой, и сам Тютчев, и миллионы, сотни миллионов читателей не заметили сей логической ямищи?! А ведь она уничтожает не только это стихотворение!

    Нет, конечно…  магия поэзии… Если читать эти строчки хорошим, тембристым баритоном, не давая слушающим опомниться  от   з в у ч а н и я… Только какое же это будет silentium?

     

    7

     

    И. Анненский – об А. Блоке:

     

    Стихи его горят — на солнце георгина!

    Горят, но холодом невыстраданных слёз…

     

    Ой, сколько лет корил себя за то, что совершенно бесчувственно читаю тютчевские "прекрасные строки":

     

    Слёзы людские, о слёзы людские,

    Льётесь вы ранней и поздней порой…. и т. д.

     

    Пока не наткнулся в труде И. Аксакова на историю написания сего "народного плача": "… однажды, в осенний дождливый вечер, почти весь промокший, он сказал встретившей его дочери (разумеется, по-французски. – А. В.-М.): "Я сочинил несколько стихов…", и пока его раздевали, продиктовал ей следующее прелестное (? Аксаков тоже хорош. – А. В.-М.) стихотворение…". Это и были "Слёзы людские…". Эстетические слёзы Фёдора Тютчева.

    Здесь должно переживать "эстетическое наслаждение"?

    "Г-н Аксаков, говоря о стихах Тютчева про слёзы,  с о ч и н ё н н ы х   п о   п о в о д у   д о ж д я (! разрядка моя. – А. В.-М.), великолепно понял и прекрасно дал почувствовать творческий процесс, ему присущий", – пишет в 1874 году И.С. Гагарин.

     

    8

     

    Я житель других эпох. Что мне эти "по поводу дождя", если с рождения помню безвыходные рыдания мамы… Если в судьбах моих близких (и биографически, и духовно) потоки таких страданий, таких кошмаров, рядом с которыми словесные "бездны роковыя" светских гениев XIX века, их послеобеденные "хаосы" смотрятся детской игрой.

    Кстати, в природе нет никакого хаоса. Есть самозванство человеческое! "Венец творения" называет хаосом всё, чего не понимает, а значит, боится.

    Как читателю мне повезло неслыханно в сравнении с современниками Пушкина, Вяземского или фон Визина: они и представить не могли, что явятся И. Анненский, Н. Клюев, Н. Заболоцкий, Д. Андреев, В. Шаламов, Н. Рубцов, В. Шукшин (можно продолжать), которые (всяк по-своему) переработают опыт предшественников, найдут в нём глубинные  ф о р м ы  движения русской речи, русского самосознания и добавят бесценное  н а п о л н е н и е  – собственные жизни. Они учат меня читать не меньше, чем классики позапрошлого века.

    Один из любимейших моих героев русской культуры – А. Фет восклицает постоянно: "Дайте мне красоты!"(*4). А я, благодаря названным и М. Лермонтову (частью и собственным житьём), зная, чего стоили моим соотечественникам их строки, строфы, поэмы, – усвоил: существует многое, что выше красоты как таковой, важней, прекраснее.

    В. Т. Шаламов, вспоминая свои годы на Колыме, написал, что, кроме привычных четырёх инстинктов человека (не будем их перечислять), у русских есть пятая потребность – потребность в стихах! Среди имён тех, чьи стихи помогали ему выжить, Шаламов называет и Ф.И. Тютчева…

    Замечательно. Интересно, а какие его стихотворения читал Варлам Тихонович себе и товарищам?

     

    9

     

    Говорят, мол, Ф. И. был равнодушен к судьбе своих стихов… Ох, не верю! Какой "дым" он Тургеневу закатил! Уж не от обиды ли за тургеневские правки в книге 1854 года?

    А после выхода аксаковского издания (март 1868 года) пишет М. Погодину, отсылая эту книгу:

     

    Стихов моих вот   с п и с о к   б е з о б р а з н ы й –

    Не заглянув в него, дарю им вас…

     

    (Разрядка моя. – А. В.-М.)

    (Дарю – вас… Прямо Одесса! "Вы хочете песен? Их есть…".)

     

    *  *  *

     

    Откуда у стихотворения "Вдали от солнца и природы…" взялось обобщающее название "Русской женщине"?? Оно автора ставит в очень странное положение… Он только-только обживается в России. И вдруг о русской женщине "вообще" пишет:

     

    Вдали от солнца и природы…

     

    Это русская женщина "вдали от природы"? Да ещё в тютчевское время? И опять: в одних изданиях – без названия, в других стоит это. А первая публикация в "Киевлянине" (1850 г., кн. 3) озаглавлена "Моей землячке". В первой книге (1854 г.) нет никакого названия.

     

    *  *  *

     

    Тютчев часто серьёзничает: садовник ли приклеил (у автора приклеил) листья на деревья? Чьею волей камень с горы покатился? (*5) А последний (!) катаклизм природы – это когда всё покроют воды… И тут хоть Фалес в союзниках, хоть Архимед, но какой же конец природы, если "покроют воды", а вода – колыбель жизни?.. Всемирный потоп? – не конец природы! А только человеков.

     

    10

     

    Вопрос о Тютчеве и Пушкине усилиями специалистов стал болезненным, даже опасным. Ю. Тынянов писал о враждебности. В. Кожинов противоположное. При этом прямых данных ни о вражде, ни о благости между ними почти нет (*6).

    А мне кажется – есть. Во всяком случае, со стороны Тютчева. Например, его ответ на пушкинскую "Вольность", одно из ранних риторических упражнений Александра Сергеевича на тему "Тираны мира! Трепещите… Восстаньте, падшие рабы…".

    1817-й год. Россия только что разбила Наполеона. Александр I — царь этой России. Уж не потому ли восемнадцатилетний Пушкин адресует ему:

     

    Самовластительный Злодей!

    Тебя, твой трон я ненавижу,

    Твою погибель, смерть детей (!! — А.В.-М.)

    С жестокой радостию вижу…  (хороша вольность… — А. В.-М.)

    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

    Ты ужас мира, стыд природы,

    Упрёк ты Богу на земле.

     

    (Так что лучше уж счесть это игрой, нежели…)

    Примерно в том же возрасте вступает в игру со своим ответом Тютчев:

     

    Вещать тиранам закоснелым

    Святые истины рождён!

    И ты великим сим уделом,

    О муз питомец, награждён!

    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

    Но граждан не смущай покою

    И блеска не мрачи венца.

    Певец! Под царскою парчою

    Своей волшебною струною

    Смягчай, а не тревожь сердца!

     

    Так дальше и шло: и признаёт, и поучает.

    Точка кипения – "Безумие"! Перечитывая эти стихи, невозможно хоть когда-нибудь не вспомнить о пушкинском "Пророке". "Безумие" – ответ на него.

    Правда, один литературовед адресовал его Шеллингу, другой – народным "водоискателям", третий нашёл здесь следы космического сознания…

    Но был ещё начинающий филолог, одержимый Пушкиным, увидевший в "Безумии" покушение на своего бога. Звали его Лев Одоевцев (*7). В статье "Три "пророка"" (*8) он приписывал Тютчеву и сальерианство, и навязывание Пушкину "дуэли" (разумеется, аллегорической), которой несравненный и великий даже не заметил, и уж, тем более, "не стрелялся" с задирой. А тот "стрелял" и сделался, по Одоевцеву, Дантесом и виновником пресечения в русской культуре пушкинской линии… (В последнем я, кстати, согласен, только не Тютчев тому причиной.)

     

    *  *  *

     

    "Пророк" (1826 г.) (*9)  –  литература в чистом виде,  но Тютчев распаляется всерьёз  (с ним случалось такое редко)  и   п о   т е м   п р а в и л а м  речь его просто оскорбительна… Безумье жалкое… Стеклянные очи… Жадным слухом // С довольством тайным на челе… И мнит, что слышит…

    Задел его Пушкин. И крепко. Мне кажется, Тютчев увидел в новой пушкинской игре непозволительную претензию…

    Художественная поза – разновидность своеволия: человек своим хотением берёт на себя то, на что не было воли высшей. Поза удаётся, пока вокруг неё замкнутое пространство. Пространство русской культуры разомкнули стихии жизни, и пушкинская игра в гармонию стала невозможной. Получается, что Тютчев своими эскападами бессознательно как бы предупреждал Александра Сергеевича о границах игры (или "игры")?

    Специалисты спорят – сколько и какие стихи Тютчева передал князь Гагарин (через Вяземского всё-таки) Пушкину в 1836 году, но "Безумие" в тогдашнем "Современнике" отсутствует. Полное имя автора тоже.

    А сам издатель об эту пору пишет, словно прощается, подводит итоги; строчки выходят странно знакомые:

     


              И долго буду тем любезен я народу,

    Что чувства добрые я лирой пробуждал,

    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

    И милость к падшим призывал…

     

    *  *  *

     

    Именно к 1836 году относится тютчевский обрывок "И чувства нет в твоих очах…" (*10). По ярости интонации он напоминает мне "Безумие".

    С годами, да ещё советскими, исказилась строка "И нет в творении творца!" В изданиях до 1917 года:

                                                

    И нет в творении — Творца,

    И смысла нет в мольбе.

     

    Последняя строка была не ещё одним фактом, а тяжёлым выводом: какая ж молитва, коли Творца нет!.. Вот он — финал "Безумия". Нет?

    Мало того! Уже через много лет, в 1861 году Фет стихотворным письмом просит Тютчева прислать ему свой портрет и тогда же получает с известными стихами:

     

    Тебе сердечный мой поклон

    И мой, какой ни есть, портрет…

    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

     

    Но вторая строфа (её Л. Одоевцев тоже не упустил):

     

    Иным достался от природы

    Инстинкт пророчески слепой;

    Они им чуют, слышат воды

    И в тёмной глубине земной…

     

    (Что это как не отголосок давнего гнева на автора "Пророка"?)

    И замечательная последняя строфа:

     

    Великой матерью любимый,

    С т о к р а т   з а в и д н е й   т в о й  у д е л,

    Не раз под оболочкой зримой

    Ты самоё её узрел…

                                  (Выделено мной. – А.В.-М.).

     

     

    *  *  *

     

    Как сказал один замечательный критик, филолог, миновав пятьдесят лет, большую часть которых он провёл в литературной работе, литбоях, в редакциях, на кафедрах:

    – И вдруг я подумал, что есть ещё и жизнь!

    Знаменитая подборка в "Современнике" расценивается многими и многими как знак светлой уравновешенности Пушкина, его непредвзятости, а то и расположения к автору стихотворений, присланных из германской дальней стороны.

    А сколько у него было шансов без последствий для себя или начинающегося журнала отказать представителю огромного, могущественного клана князей Гагариных, да за которым влиятельнейшая баронесса Амалия Крюденер (а значит, и ещё кое-кто)?
    Л. Одоевцев, вроде, прав: "стрелять" Пушкин не стал. Он выбрал другое оружие. Зная, что для публики – любой! – сам факт появления в печати ничего не значит, а нужны последующие разборы, восторги, ругань, упоминания, Пушкин и подхватившие идею его друзья, оставив под стихами Ф. Т., обеспечили вокруг имени Тютчева молчание в течение четырнадцати (!) лет.

    Поневоле возникает тень совсем другого Дантеса, – Эдмона, узника замка Иф, графа Монте-Кристо. И совсем другой сюжет.



    *  *  *

     

    Разногласие умов – это нормально. Даже для ближайшего окружения, а уж тем более для Тютчева, Пушкин не был тем неприкосновенным монстром гармонии, какого слепили для нас…



    *  *  *

     

    В 1827-м году у одного:

     

    Пока не требует поэта

    К священной жертве Аполлон…

    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

    Но лишь божественный глагол

    До слуха чуткого коснётся…

     

    В 1840-м (в Мюнхене), тем же размером, в той же конструкции другой пишет:

     

    Живым сочувствием привета,

    С недостижимой высоты… и т. д.

     

    Вроде установили адресата: великая княгиня Мария Николаевна.

    Вторая часть начинается так:

                                                 

    Но если вдруг живое слово

    С их уст, сорвавшись, упадёт,

    И сквозь величия земного

    Вся прелесть женщины мелькнёт… и т. д.

     

    Тютчев совсем отказывается позировать? Нет. Но, в сравнении с Пушкиным, он считал себя, видимо, адептом суровой реальности: демонстративно ставит на место квазивозвышенного "божественного глагола" конкретную "прелесть женщины".

    Нам бы их заботы…

     

    * * *

     

    А как же "Тебя, как первую любовь, России сердце (*11) не забудет!.."? Совершенно так же, как с князем П. Вяземским: то он у Тютчева "фельдмаршал русского ума", а то "сварливый старческий задор", который "старческой любви позорней", то есть той, которую за собой знал Ф. Тютчев.

    А может быть, Тютчев порывами горевал всерьёз − масштаб Пушкина ему внятен.

     

    * * *

     

    И Пушкин, и Тютчев в значительной части своего писательства европейские просветители России. Они на русском языке воспроизводили "духовный опыт Запада".

    Д. Андреев: "Тип философии, выработанный античностью и Западом, оказался неадекватным глубинным потребностям русской обобщающей мысли и почти ничем её не оплодотворил".

    За сим, как говорится, примите… и проч.

     

    11

     

    Как относиться к бесконечным "Тютчев и N"? Это N — Державин, Гёте, Гейне, Гёльдерлин, Ленау, Ламартин, Гюго и т. д. Где перехват? пересказ? контрперевод?

    То есть, как быть с тютчевской непервородностью в значительной, возможно, большей части его стихов?

    Начиная с первых публикаций и до наших дней — одни и те же тексты Тютчева в разных изданиях появляются то в разделе оригинальных стихотворений, то в переводах. (Эпиграфами именными сам автор брезговал?(*12)) Так с "Успокоением" из Ленау, "Одиночеством" из Ламартина, "Сонетом" из Микеланджело и др.

     

    * * *

     

    Может быть, это и есть просветительство? Тогда не стоит ли ввести к такому ряду текстов какое-нибудь название — к о м м е н т а р и и, допустим? Это слово встречается в "Письмах о Тютчеве" Б.М. Козырева.

    Сколько восторгов по поводу "Двух голосов"!

    Первое восклицание  "Мужайтесь, о други…"  интонационно  очень близко  "Молчи, скрывайся…", а между стихотворениями 20 лет. Ну, Бог с ним… Но "боритесь п р и л е ж н о"? Что за борьба такая? По переписке? Или это опять театр… М э л о д э к л а м а ц и я… очередного комментария, объектом которого в 60-е годы прошлого века Б. М. Козырев назвал гётевский гимн масонов "Символы", не зная, что об этом же писала Н. В. Александровская ещё в 1921 году. Затерялось… Как и доклад А.И. Неусыхина 1942 года о связи "Двух голосов" с романом Гёльдерлина "Гиперион" (*13).

    Кстати, уж тут Тютчев позирует так позирует: выше богов, выше Рока! Куда там Пушкину с примеркой доспехов земного пророка…

     

    * * *

     

    Лермонтову исследователи пеняют за переклички даже по поводу юношеских стихов, не замечая ни открытий, ни огромного ума, а по поводу Тютчева или лояльная до подобострастия констатация его "европейскости", или восторги насчёт философской лирики…

     

    12

     

    Никогда, нигде, ничего о Лермонтове. Рациональный мистик… молчит о мистике настоящем.

     

    13

     

    А может, с Тютчевым надо по-тютчевски? Вспомним:

     

    Не то, что мните вы, природа:

    Не слепок, не бездушный лик —

    В ней есть душа, в ней есть свобода,

    В ней есть любовь, в ней есть язык…

     

    А теперь это:

     

    Природа — сфинкс. И тем она верней

    Своим искусом губит человека,

    Что, может статься, никакой от века

    Загадки нет и не было у ней.

     

    Второе сильнее из-за "может статься"…

    Вообще, в стихах утверждения не очень давались Тютчеву.

     

    * * *

     

    А вот ещё — в момент растерянности:

     

    Умом России не понять,

    Аршином общим не измерить:

    У ней особенная стать —

    В Россию можно только верить.

     

    А при плохом настроении:

     

    Куда сомнителен мне твой,

    Святая Русь, прогресс житейский!

    Была крестьянской ты избой —

    Теперь ты сделалась лакейской.

     

    И.С. Гагарин — И.С. Аксакову (14 ноября 1874 г., Париж): "Мне кажется, вы почитаете убеждениями то, что в моих глазах было скорее умствование. Тютчев всегда был готов стать на всевозможные Standpunkt'ы (*14) и извлекать из данного положения все возможные соображения".

    Пары взаимоисключающих высказываний — что это? Беспринципность? Умствование? Или смутное предчувствие чего-то большего, чем бросающиеся в глаза "противоречия"?

    Чуткость психики Тютчева многократно превосходила его же физические возможности выдерживать поток впечатлений, осознавать его.

     

    14

     

    Тексты, наполненные жизненностью их творца, а не только интеллектом, обладают особым излучением, которое впоследствии действует на читателя на неосознаваемом уровне, передавая исходную лирическую энергию пишущего.

    Читатель получает больше этой энергии, если ищет в читаемом не себя, ну, не только себя, и даже не только автора, а пытается почувствовать ту пра-стихию, какая внушила автору сию энергию. То есть — что "за словом"?

    В ином случае читающий рискует оказаться в длинной очереди известных живых существ, которых под очередную эстетическую дудку ведут понятно куда.

     

    15

     

    "Капризность" Ф.И. Тютчева я понимаю как летучесть его психических состояний, их нестойкость, краткость. Он мог "быть русским" спонтанно и в Европе, хотя тоска по Руси ему, похоже, не свойственна. Вторая жена, Эрнестина (*15), писала даже о ненависти Теодора к России, что, конечно, преувеличение, но приступы отвержения, равно и восторга, вполне в его духе.

    По стихам видно — тосковал по Германии.

    "На возвратном пути", стихотворение в двух частях. Автору грустно — он покидает эту страну и первым стихотворением прощается с ней, любезной его сердцу. Вторым — здоровается с Россией, но как…

                                               

    Родной  л а н д ш а ф т…

                   (Разрядка моя. — А. В.-М.)

     

    "У меня не тоска по родине, а тоска по чужбине", — скажет Теодор Иванович в письме.

     

    16

     

    Рациональный мистик, русско-немецко-французский перипатетик, дипломат поневоле, поэт по капризу, пророк по ярлыку, странный отец, счастливый любовник, четверть века — цензор по профессии, безнаказанное дитя, серьёзнейший русский публицист, самохвал, скромник, эгоцентрик, созерцатель, идущий мимо… (*16)

    А ещё Тютчев — это русский человек наподобие Обломова, которого никакая жизнь не в силах переделать в Штольца.

     

    17

     

    Потрясающие вспышки речи, видимо, в моменты смятения.

     

    Кто смеет молвить "до свиданья"

    Сквозь бездну двух или трёх дней?

     

    Острейшее чувство времени. Паническая боязнь смерти. Не только своей, но и других, и  с м е р т и  как явления.

    Что посетило этого человека в момент гениального выдоха?

     

    Нам не дано предугадать,

    Как слово наше отзовётся, —

    И нам сочувствие даётся,

    Как нам даётся благодать…

     

    Когда-то поймал себя на том, что читаю — со-чувствие и Благодать. Вообще, приближение к этому стихотворению далось тяжело. Сначала читал, как, наверное, все, — "главное" у меня кончалось первой строкой. Потом дошло, что первые две строки выражают не сожаление, а освобождение, мол, не в этом дело… а в сочувствии. Нет! В со-чувствии. Потому что сочувствуют — тебе, а со-чувствуют — с тобой! Это со-чувствие и есть Благодать Божья (*17), которая может быть тебе дана. Не пропустить бы её!

    "Другому как понять тебя?" — Со-чувствием.

    Не знаю, заметил ли Ф.И. Тютчев, что ответил себе сам.

     

    * * *

     

    Формулы языка иногда пробирают до костей.

     

    О чём ты воешь, ветр ночной?

     

    Готов предположить, что вместо "воешь", было, могло быть "веешь"…

    Как обращались с его текстами другие люди, знаю… Что переправили под себя, что не разобрали… Но спасибо за то, что сохранили.

     

    И сквозь опущенных ресниц

    Угрюмый, тусклый огнь желанья.

     

    * * *

     

    "Ну что такое Тютчев? Коротко, мало, всё отрывочки. К тому же немец, отвлечённый". — А. Блок, в дневнике К. Чуковского.

    Вспышка восприятия, быстрая переработка и разгрузка чувствилища… оно чересчур пластично и не выдерживает долгих напряжений.

    Ю. Тынянов: "… о б р ы в о к  или  п р о п у с к  Пушкина был "недоконченностью". У Тютчева он становится определяющим принципом".

    Мне кажется, принципа здесь нет. Это физиологически обоснованная, единственная возможность высказывания поэтического.

     

    18

     

    Тютчев разрушает, путает упрощённые представления о человеке, "логике" его поведения, представления о смысле деяний и т. д. И я ему за это очень благодарен.

     

    * * *

     

    Политические статьи Фёдора Ивановича Тютчева в нашей стране неизвестны не только "массовому" читателю, но и большинству читателей серьёзных (*18): советские власти не печатали их; которые "чем либеральней, тем они пошлее" (*19), придя в верхние кабинеты, поддержали предшественников в этом вопросе… (Мелькнула пара микротиражек.)

    "Россия прежде всего христианская империя; русский народ — христианин не только в силу православия своих убеждений, но ещё благодаря чему-то более задушевному, чем убеждения.

    Революция — прежде всего враг христианства" (*20).

    Так Ф. Тютчев писал в статье "Россия и революция" ещё в 1848 году.

    Наши деды застали нашествие "революционеров" в 1917-м. Мы — в конце XX века, когда новые толпы мародёров, рекрутированных Западом (и заграницей, и в среде "советской интеллигенции"), опять накинулись на Русь, практически выздоровевшую после "революционной" эпилепсии.

    Дилемма Запад — Россия лишь переназванная тема давнего (1048 год!) гениального трактата первого русского митрополита Илариона Киевского о непримиримой вражде Закона человеческого и Благодати Божией. Тютчев вступил в тысячелетнюю войну.

    Из "Письма д-ру Густаву Кольбу…": "Я русский, милостивый государь, русский сердцем и душою, глубоко преданный своей земле, в мире со своим правительством и совершенно независимый по своему положению…" (*21) .

    "Тютчев статей" оказался воином твёрдым, хладнокровным, решительным, ясно понимающим проблемы своей страны, чётко видящим собственную позицию и смысл позиции врага.

    Как говорится, куда что делось и откуда что взялось.

    "О России много говорят: в наше время она служит предметом пламенного, тревожного любопытства… Современное настроение, детище Запада, чувствует себя в этом случае перед стихией, если не враждебной, то вполне ему чуждой стихией, ему неподвластной".

    "Германия в союзе с Францией против России?.. Увы! Эта комбинация была испытана в 1812 году и, как известно, имела мало успеха…".

    Какие интонации… При полном соблюдении этикета.

     

    * * *

     

    В труде "Россия и революция" речь о злостном возвеличивании человеческого я.

    Дешёвая приманка действует и сейчас: ценность личности, она превыше всего! Права человека — прежде всего. Меняются людские поколения, а провокаторские приёмы всё те же… "Свобода, равенство, братство." Некое О н о прямо крутит своё колесо.

    "Возможность крестового похода против России всегда была заветной мечтой революции", — прямым текстом заявляет Тютчев. И предупреждает: сокрушая национальный элемент, революция предстанет перед страшнейшим из затруднений.

    Весь наш сегодняшний день! Пытаются сокрушить всё русское — министры, экс-президенты, "правозащитники", гении попсы, хохмачи, богачи-хапуги, журналисты… И звереют… Почему? Да не выходит.

    Предсказывая обязательное крушение революции, Тютчев в финальном абзаце пишет почти стихотворение в прозе: "И когда, над этим громадным крушением, мы видим всплывающую святым ковчегом Русскую империю  е щ ё   б о л е е  г р о м а д н у ю (! выделено мной. — А. В.-М.), то кто дерзнёт сомневаться в ея призвании, и нам ли, сынам ея, являть себя неверующими и малодушными?"

    Этим же кончится и война с нами, конспиративно названная перестройкой. Удивляться ли, что такого Тютчева прячут и поныне, выпячивая только Тютчева-поэта.

     

    * * *

     

    Наибольший шум в Европе произвела статья "Папство и Римский вопрос с русской точки зрения". Одобрения было мало, много раздражения и угроз (*22).

    Две выписки из этого труда.

    — Нам известно идолопоклонство людей Запада перед всем, что есть форма, формула, политический механизм. (Вот он — Закон человеческий. — А. В.-М.) Идолопоклонство это и сделалось последней религией Запада.

    — С точки зрения человеческого разума различия между Римом и православной церковью, вполне обусловливая разделение, не объясняют в достаточной мере той пропасти, которая образовалась — не между церквами, ибо Церковь одна — а между двумя мирами, так сказать, между  д в у м я   ч е л о в е ч е с т в а м и (разрядка моя. — А. В.-М.), которые последовали за этими разными знамёнами.

     

    * * *

     

    К началу  XXI  века,  насколько  можно  заметить, рядом с православным человечеством обозначились ещё три, а место "Рима" вроде бы незримо занимает некое образование, то самое О н о, которое своими действиями, всегда безжалостными и односторонними, из-за спин рас и народов всё отчётливее обнаруживает себя как нечто античеловеческое.

    "Закон" в понимании Илариона,  "революция"  у  Тютчева  оказываются  предтечами, или  слабыми воплощениями чего-то принципиально  враждебного  любому  человечеству,  а возможно,  и   в с я  к о й    ж и з н и   на  Земле.

     

    * * *

     

    Три этих политико-историко-публицистических труда могли стать основой европейской славы их автора. К. Пфеффель не устаёт напоминать об успехе, ждёт, просит, требует (!) продолжения (*23) .

    Напрасно...

    Уже 1850-й год… Кажется, Тютчеву просто надоело столько времени быть в связке. Или решил, что нет смысла в подобных попытках объяснения с Европой. Или ещё чего.

    Или своим странным чутьём почувствовал приближение небывалого сдвига в личной истории.

     

    * * *

     

    "С идеями трактата связан целый ряд тютчевских стихотворений 1848 — 1854 гг.: "Море и утёс", "Не знаешь, что' лестней для мудрости людской…", "Русская география", "Рассвет", "Наполеон", "Пророчество", "Уж третий год беснуются языки…", "Нет: карлик мой! трус беспримерный…", "Тогда лишь в полном торжестве…", "Спиритистическое предсказание", "Наш век", "Неман", "Теперь тебе не до стихов…" и др." (*24)

     

    19

     

    Может быть, Денисьева не оставила Тютчеву ни сил, ни желания продолжить его европейское восхождение? Почему бы и нет? Ведь её пора настаёт с середины 1850 года.

     

    * * *

     

    Тютчев гипнотизирует меня, не прилагая никаких усилий, когда сам втягивается в какое-то природное состояние…

     

    Есть в осени  п е р в о н а ч а л ь  н о й

    Короткая, но дивная пора —

    Весь день стоит как бы хрустальный,

    И  л у ч е з а р н ы  вечера…

     

    Дальше "Лишь паутины тонкий волос // Блестит на  п р а з д н о й   борозде…". И непостижимый финал:

     

    И льётся тихая и  т ё п л а я   л а з у р ь

    На отдыхающее поле…

     

    Вот — говорящая сомнамбула. На дороге из Овстуга в Москву 22 августа 1857 года.

     

    * * *

     

    Какой острый и бесстрастно размеренный тон в первой строфе "Н.И. Кролю":

     

    Сентябрь холодный бушевал,

    С деревьев ржавый лист валился,

    День потухающий дымился,

    Сквозила ночь, туман вставал.

     

    Всё цепенеет навсегда в этой форме!

    Кажется, где-то в  п е р в о н а ч а л ь н ы х  пра-слоях природы впервые дрогнула пред-душа следующего огромного поэта…

    Явился он? Нет? Поди пойми.

     

    * * *

     

    Жгучее, неуправляемое чувство взорвалось в Тютчеве при встрече с Е.А. Денисьевой. "Последняя любовь"? Не о том… Она стала первой русской стихией, глубоко преобразившей весь мир Тютчева,  о ж и- в и в ш е й  его самого.

    Тут полились другие слёзы. И страшно слушать человека, плачущего такими слезами… И невозможно не слушать.

     

    Вот бреду я вдоль большой дороги

    В тихом свете гаснущего дня…

    Тяжело мне, замирают ноги…

    Друг мой милый, видишь ли меня? 

     

    Всё темней, темнее над землёю…

    Улетел последний отблеск дня…

    Вот тот мир, где жили мы с тобою,

    Ангел мой, ты видишь ли меня?

     

    Завтра день молитвы и печали,

    Завтра память рокового дня;

    Ангел мой, где б души ни витали,

    Ангел мой, ты видишь ли меня?

     

    3 августа 1865 года, та же дорога только из Москвы в Овстуг. Накануне годовщины смерти Денисьевой.

    И опять Елене Александровне:

     

    О Господи, дай жгучего страданья

    И мертвенность души моей рассей:

    Ты взял  е ё, но муку вспоминанья,

    Живую муку мне оставь по ней, —

     

    По ней, по ней, свой подвиг совершившей

    Весь до конца в отчаянной борьбе,

    Так пламенно, так горячо любившей

    Наперекор и людям, и судьбе, —

     

    По ней, по ней, судьбы не одолевшей,

    Но и себя не давшей победить,

    По ней, по ней, так до конца умевшей

    Страдать, молиться, верить и любить.

     

    О русская женщина…

     


                                                                                                                                                                                                           19 августа 2006 г.


    ---------------------------------------------------------------------

    (*1) Будь это так, не явились бы на свет ни эллинские философы, ни Гёте с Тютчевым, не говоря уже о нас.

    (*2) Приговор, сентенция (нем.).

    (*3) Ещё один вариант перевода у Дм. Мережковского в стихотворении "Парки": "Я уста открою — лгу!". Как мысль Мережковского. А уж как "с французского" мыслил Брюсов…

    (*4) Только что Афанасий Фет делал бы без Афанасия Шеншина?..

    (*5) Не мог же он о Ньютоне не знать.

    (*6) В записи Н.П. Жандра — о романе "Евгений Онегин" Тютчев отозвался так: "Прекрасно. Полно жизни и интереса; полно поэзии и правды. <…> Пушкину угодно было назвать свой труд романом, но я романа тут не вижу. Это прелестный рассказ, давший Пушкину возможность высказать несколько прекрасных мыслей, и только". Это 1861 или 1862 год.

    (*7) Герой романа А. Битова "Пушкинский дом".

    (*8) См. Вопросы литературы, 1976 г., № 7. Третий "пророк" — М. Лермонтов, но не будем отвлекаться.

    (*9) 6 февраля (по старому стилю) 1826 года профессор Казанского университета Н.И. Лобачевский обнародовал свою работу о принципах неевклидовой геометрии, определившую развитие мировой математики, физики, механики на столетия вперёд. А сам Лобачевский был назван новым Коперником.

    (*10) П.В. Быков считал, что сие посвящено Н.С. Акинфиевой. Но другие три пьесы, посвящённые этой же особе, помечены 1863 годом.

    (*11) Какой России? — французской? У русской России уже были А. Невский, Дм. Донской, А. Рублёв, о. С. Радонежский, о. С. Саровский…

    (*12) Стихам "Певучесть есть в морских волнах…" предпослан эпиграф — изречение на латыни "Есть музыкальная стройность в прибрежных тростниках", что составляет половину смысла стихотворения. Мощная концовка "И ропщет мыслящий тростник" родилась из замечательного высказывания Б. Паскаля: "Человек не более как самая слабая тростинка в природе, но это — тростинка мыслящая". (Замечание из письма Г.С. Гагарина — П.В. Быкову, 14 ноября 1912 г.). И ещё: а куда поздние печатники дели последнюю, четвёртую строфу "И от Земли до крайних звезд // Всё безответен и поныне // Глас вопиющего в пустыне, // Души отчаянный протест"?

    (*13) Впервые опубликован в 1989 г. ЛН, т. 97, кн. вторая, с. 542-547.

    (*14) Позиции (нем.).

    (*15) А. Тургенев, одно время влюблённый в Эрнестину Пфеффель-Дёрнберг, называл её мадонной Мефистофеля. Тютчев многие письма к ней начинает: "Моя милая кисанька…".

    (*16) Созерцание "идущего мимо"… Не это ли мы увидели в прошедшем Бродском?

    (*17) Это "не вся" Божья Благодать, но это уже она.

    (*18) Вырастивших в себе развитую, а то и цветущую субъективность.

    (*19) Из стихотворения Ф. Тютчева "Напрасный труд — нет, их не вразумишь…".

    (*20) Цитаты из статей здесь и далее по изданию 1913 г., Спб, "Полное собрание сочинений Ф.И. Тютчева" под редакцией П.В. Быкова.

    (*21) Другое название "Письма…" — "Россия и Германия". Год написания 1844-й. Тютчев, видимо, искал возможности восстановить свою, пострадавшую от туринской истории, репутацию и в мнении света, и в глазах Государя. Покровители подсказали выход из положения и сумели доставить текст Николаю I. С марта 1845 г. автор опять служит в МИДе, в апреле ему возвращено звание камергера Двора Е.И.В.

    (*22) Английский исследователь Р. Лэйн обнаружил в печати Германии, Франции, Бельгии, Италии, Англии того времени около пятидесяти (!) откликов на статьи Ф. Тютчева. Обсуждение длилось почти 30 лет.

    (*23) Предполагался обширный трактат "Россия и Запад" из девяти глав: 1. Общее положение дел. 2. Римский вопрос. 3. Италия. 4. Единство Германии. 5. Австрия. 6. Россия. 7. Россия и Наполеон. 8. Россия и революция. 9. Будущность. Впервые план и наброски трактата опубликованы в 1988 году. ЛН, т. 97, кн. первая, с. 183-230.

    (*24) В. Кожинов, из вступительной статьи к публикации "Незавершённый трактат "Россия и Запад".

     

    Опубликовано в журнале "Коростель" (письма из России) №1, 2006 г.

    Политика конфеденциальности

    Администрация сайта Литературно-музыкальная Студия Александра Васина-Макарова (www.studia-vasin.ru) (далее Сайт) с уважением относится к правам посетителей Сайта. Мы безоговорочно признаем важность конфиденциальности личной информации посетителей нашего Сайта. Данная страница содержит сведения о том, какую информацию мы получаем и собираем, когда Вы пользуетесь Сайтом. Мы надеемся, что эти сведения помогут Вам принимать осознанные решения в отношении предоставляемой нам личной информации.

    Настоящая Политика конфиденциальности распространяется только на Сайт и на информацию, собираемую этим сайтом и через его посредство. Она не распространяется ни на какие другие сайты и не применима к веб-сайтам третьих лиц, с которых могут делаться ссылки на Сайт.

    Сбор информации
    Когда Вы посещаете Сайт, мы определяем имя домена Вашего провайдера и страну (например, “rostelecom.ru”) и выбранные переходы с одной страницы на другую (так называемую "активность потока переходов"). 

    Сведения, которые мы получаем на Сайте, могут быть использованы для того, чтобы облегчить Вам пользование Сайтом, включая, но не ограничиваясь: 
    - организация Сайта наиболее удобным для пользователей способом 
    - предоставление возможности подписаться на почтовую рассылку по специальным предложениям и темам, если Вы хотите получать такие уведомления 

    Сайт собирает только личную информацию, которую Вы предоставляете добровольно при посещении или регистрации на Сайте. Понятие "личная информация" включает информацию, которая определяет Вас как конкретное лицо, например, Ваше имя или адрес электронной почты. Тогда как просматривать содержание Сайта можно без прохождения процедуры регистрации, Вам потребуется зарегистрироваться, чтобы воспользоваться некоторыми функциями, например, оставить свой комментарий к статье.

    Сайт применяет технологию "cookies" ("куки") для создания статистической отчетности. "Куки" представляет собой небольшой объем данных, отсылаемый веб-сайтом, который браузер Вашего компьютера сохраняет на жестком диске Вашего же компьютера. В "cookies" содержится информация, которая может быть необходимой для Сайта, - для сохранения Ваших установок вариантов просмотра и сбора статистической информации по Сайту, т.е. какие страницы Вы посетили, что было загружено, имя домена интернет-провайдера и страна посетителя, а также адреса сторонних веб-сайтов, с которых совершен переход на Сайт и далее. Однако вся эта информация никак не связана с Вами как с личностью. "Cookies" не записывают Ваш адрес электронной почты и какие-либо личные сведения относительно Вас. Также данную технологию на Сайте использует установленный счетчик компании Spylog/LiveInternet/и т.п.

    Кроме того, мы используем стандартные журналы учета веб-сервера для подсчета количества посетителей и оценки технических возможностей нашего Сайта. Мы используем эту информацию для того, чтобы определить, сколько человек посещает Сайт и организовать страницы наиболее удобным для пользователей способом, обеспечить соответствие Сайта используемым браузерам, и сделать содержание наших страниц максимально полезным для наших посетителей. Мы записываем сведения по перемещениям на Сайте, но не об отдельных посетителях Сайта, так что никакая конкретная информация относительно Вас лично не будет сохраняться или использоваться Администрацией Сайта без Вашего согласия

    Чтобы просматривать материал без "cookies", Вы можете настроить свой браузер таким образом, чтобы она не принимала "cookies" либо уведомляла Вас об их посылке (различны, поэтому советуем Вам справиться в разделе "Помощь" и выяснить, как изменить установки машины по "cookies").

    Совместное использование информации.
    Администрация Сайта ни при каких обстоятельствах не продает и не отдает в пользование Вашу личную информацию, каким бы то ни было третьим сторонам. Мы также не раскрываем предоставленную Вами личную информацию за исключением случаев предусмотренных законодательством Российской Федерации.

    Администрация сайта имеет партнерские отношения с компанией Google, которая размещает на возмездной основе на страницах сайта рекламные материалы и объявления (включая, но не ограничиваясь, текстовые гиперссылки). В рамках данного сотрудничества Администрация сайта доводит до сведения всех заинтересованных сторон следующую информацию:
    1. компания Google как сторонний поставщик использует файлы cookie для показа объявлений на Сайте;
    2. файлы cookie рекламных продуктов DoubleClick DART используются Google в объявлениях, показываемых на Сайте, как участнике программы AdSense для контента.
    3. использование компанией Google файлов cookie DART позволяет ей собирать и использовать информацию о посетителях Сайта (за исключением имени, адреса, адреса электронной почты или номера телефона), о Ваших посещениях Сайта и других веб-сайтов с целью предоставления наиболее релевантных объявлений о товарах и услугах.
    4. компания Google в процессе сбора данной информации руководствуется собственной политикой конфидециальности;
    5. пользователи Сайта могут отказаться от использования файлов cookie DART, посетив страницу с политикой конфиденциальности для объявлений и сети партнерских сайтов Google ( http://www.google.com/privacy_ads.html).

    Отказ от ответственности
    Помните, передача информации личного характера при посещении сторонних сайтов, включая сайты компаний-партнеров, даже если веб-сайт содержит ссылку на Сайт или на Сайте есть ссылка на эти веб-сайты, не подпадает под действия данного документа. Администрация Сайта не несет ответственности за действия других веб-сайтов. Процесс сбора и передачи информации личного характера при посещении этих сайтов регламентируется документом «Защита информации личного характера» или аналогичным, расположенном на сайтах этих компаний.

    С уважением администрация сайта www.Studia-Vasin.ru

    Наш адрес эдектронной почты:  elena-studia@mail.ru

    Регистрация / Авторизация

    Loader